Через два дня после того, как мои жены сообщили мне, что американцы проводят операции вблизи нашей фермы, я примостился на полу грузовика Zil, пока Башира везла меня к американскому контрольно-пропускному пункту на пустынной дороге в сторону Иордании. Это была моя первая поездка с фермы за почти три месяца, и я ехал с неохотой. Единственное, что двигало мной, - это чувство долга и желание уладить все дела, чтобы я мог воссоединиться со своей семьей. Последние два дня были самыми горько-сладкими в моей жизни. Мои жены плакали и цеплялись за меня, и, боюсь, я был не намного тверже. Покинуть их вот так было самым тяжелым поступком в моей жизни. Из задумчивости меня вывела вздрогнувшая Башира, остановившая грузовик.
— Впереди контрольно-пропускной пункт, Habib, - сказала она.
Я посмотрел через лобовое стекло. Конечно, примерно в миле отсюда я мог различить несколько бронетранспортеров, преграждающих дорогу. Я вздохнул и потянулся к дверной ручке.
— Позаботься о нашей семье, пока я не вернусь, Шеба. Я вернусь так скоро, как только это будет возможно.
Она кивнула, по ее щеке скатилась слеза.
— Аллах защитит тебя и вернет к нам в целости и сохранности, Habib. Помни о нашей любви и будь быстр в своих делах.
Настала моя очередь кивнуть. Я поцеловал ее, и она яростно прижалась ко мне. Наконец я осторожно отстранил ее и вылез из кабины. Я стоял на обочине дороги, пока она разворачивалась и с ревом уносилась прочь. Я смотрел ей вслед, пока она не превратилась в точку на горизонте, а затем повернулся и пошел к контрольно-пропускному пункту. В тот день осужденные шли с большим нетерпением, чем я. После первой сотни ярдов мое больное колено начало протестовать, но я стиснул зубы и захромал дальше.
Примерно в пятистах ярдах от контрольно-пропускного пункта я поднял руки над головой. Нервы покалывало, когда я чувствовал, как пушки «Бушмастер» на «Брэдли» наводятся на меня. В ста ярдах от контрольно-пропускного пункта я остановился.
— Я американский пилот, - крикнул я.
Мое простое заявление растревожило пресловутый муравейник. Как только я доказал свою правоту, предъявив удостоверение личности, солдаты на контрольно-пропускном пункте отнеслись ко мне так, словно я был вторым пришествием. Вскоре я уже сидел в кондиционированном «Хаммере» командира взвода с бутылкой воды и шоколадным батончиком. По рации он передавал новости своему командиру роты. Через пять минут меня уже везли обратно в штаб батальона – блудный сын, вернувшийся в лоно большой зеленой команды.
Командный пункт батальона находился примерно в десяти милях. По дороге командир взвода засыпал меня вопросами о том, как мне удалось продержаться так долго в одиночку. Мне пришлось улыбнуться, когда я начал рассказывать свою тщательно подготовленную легенду. Я был совсем не против рассказать ее молодому лейтенанту, потому что это была хорошая практика. Я разработал историю, в которой в основном была правда, но не вся.
— При катапультировании я потерял сознание. К счастью, меня нашли фермер и его семья. Они прятали меня от повстанцев, пока не узнали, что ваш отряд находится неподалеку.
Он навострил уши при слове «повстанцы».
— Этот район безопасен, сэр, S2 (разведывательный отдел) говорит, что со второго месяца войны здесь не было никакой активности. Единственная причина, по которой мы здесь находимся, - это тренировка перед тем, как мы двинемся на запад, чтобы заменить подразделение на сирийской границе.
— Что ж, лейтенант, у меня есть важные новости для ваших разведчиков. ZSU-23, сбившие меня, прибыли из этого района. По крайней мере, в двадцати милях отсюда находятся остатки двух дивизий Республиканской гвардии, которые затаились и набираются сил.
виртуальная любовь или мой первый опыт виртуального секса