Когда я, наконец, отпускаю ее и позволяю ей опуститься на кровать, она содрогается от последствий наступившей кульминации. Она раскраснелась, между шеей и грудью краснота особенно темная полосе, розовый румянец ползет вверх к подбородку и изгибается по трепещущим сиськам. Наконец она убирает с лица маску из темных от пота волос.
— Презерватив, — хрипит она.
На столике рядом с кроватью стоит чаша. Она наблюдает за мной, все еще задыхаясь и время от времени вздрагивая, пока я раскатываю полупрозрачную зеленую оболочку из латекса и смазки по своему слюнявому твердому стволу. Она раздвигает бедра, протягивает обе руки между ними и открывает мне свою розовую пизду, когда я располагаюсь между ее ног.
Я собираю ее ноги вместе, подгибая их вверх и держа обе лодыжки одной рукой. Ее киска — идеальная мишень для меня, она слегка приоткрывается, когда я сгибаю ее ноги еще на несколько градусов, чтобы обнажить ее маленький, телесного цвета анус. Я медленно вхожу в ее киску, раздвигая ее лепестки и заполняя этот изысканно тугой тоннель дюйм за дюймом своим твердым членом.
— Оооо, Боже, какой большой, — задыхается она, ее глаза закрываются, когда головка моего члена достигает своего предела внутри нее. Мои яйца покачиваются, но не могут упереться в ее горячую маленькую попку. Я не могу полностью погрузить свой хуй в ее тугую пизденку. Не причиняя ей боли.
Я откидываюсь назад и не спешу, наблюдая, как мой твердый член исчезает в этой восхитительно тугой подростковой выемке. Каждый раз, когда я вытаскиваю член, ее киска словно хочет плотно присосаться ко мне. Толчки становятся более плавными, когда она начинает изливать смазку, так много, что она стекает по расщелине ее задницы и капает на кровать. Я двигаюсь быстрее, наблюдая, как ее губы изгибаются в форме буквы "О" от удовольствия, моя похоть разгорается от развратного, влажного звука моего хуя, входящего и выходящего из ее подростковой дырочки.
Она снова быстро кончает, и невозможно поддельно изобразить то, что происходит с ее телом. Она сильно выгибается дугой, плечи и голова утопают в подушке, когда она упирается в меня сочными барабанными палочками своих зажатых ног и задницы. Ее внутренние мышцы так плотно сжимают мой двигающийся во влагалище член, что мне приходится протискиваться сквозь стенки и вгонять в нее свой поршень все сильнее и сильнее.
Когда она опускается, я грубо переворачиваю ее, ставя на четвереньки, даже не выводя своего члена и не дожидаясь, пока она поможет мне с сменить позу. Я хватаю ее за стройную попку, мой член находит новый и еще более восхитительно тугой путь внутри ее маленькой киски, когда я начинаю "брать" ее сзади и грубее.
Ее упругая попка шлепается об меня, мой вгоняемый в промежность член и наши движения раздвигают ее ягодички так широко, что я вижу ее анус, блестящий от ее пролитых соков. Я ласкаю его кончиком пальца. Она мгновенно напрягается и издает животный стон, когда понимает, что я не собираюсь засовывать палец в ее тугую попку.
— Тебе это нравится? — спрашиваю я, вспоминая официантку в кафе "Нуар" с ее толстой жопой, привыкшей принимать большие хуи. Бриттани в этом месте выглядит девственницей.
— Я... я не готова к этому, — говорит Бриттани, оглядываясь на меня через плечо.
Я не тороплюсь. Я поглаживаю ее сморщенную дырочку кончиком пальца, замедляя свои толчки в в ее киску, чтобы насладиться зрелищем и тем, как её задний проходик сжимается, и я чувствую это в ее киске. Эти внутренние мышцы настолько восхитительны, что
Участковый терапевт