отвечает она. — То есть, я еще не знаю, но она меня так заводит. Когда я думаю о том, как она меня целовала, как прикасалась ко мне, я прям слабею. Я хочу сделать ей приятно. Я хочу... Я хочу делать все, что она скажет, даже если это будет унизительно. Вот как сильно она меня заводит.
Я бросаю на нее забавный взгляд.
— О, ты мне не веришь? — София насмехается. Ее глаза вспыхивают гневом. Она отстегивает ремень безопасности и широко разводит колени в стороны, натягивая юбку выше линии её темных чулок и далее — по сладким сливочным стройным бедрам.
— Что ты делаешь? — шиплю я.
Мой взгляд переходит с извилистой дороги на прикрытый трусиками бугорок моей падчерицы. Мой член дергается в штанах. София и раньше играла со мной в подобные игры, и я просил ее прекратить их. Они становились опасными. Очевидно, ей нужен более строгий разговор. Я бросил еще один взгляд между ее бедер: трусики плотно прилегают к ее маленькому бугорку, а бедра наклонены вперед, ноги раздвинуты, чтобы дать мне лучший обзор.
— Милая...
— Дай мне свою руку, — говорит она, протягивая свою.
— Мы не будем этого делать, — говорю я, стараясь звучать очень "по-отечески".
— Прекрати, папочка. Дай мне свою руку. — Она прижимает свою руку к моей. — Доверься мне.
Я вздыхаю и поднимаю одну руку с руля. Она берет мою руку, смотрит мне в глаза, медленно переворачивая мою руку в своих пальцах, и опускает её на свой плоский животик. Прижимает мою ладонь к своему теплому, упругому телу и скользит моей рукой, сначала пальцами, к поясу ее трусиков.
— Не надо, — предупреждаю я.
— Ш-ш-ш. — Она просовывает кончики моих пальцев под пояс трусиков, на свой гладкий, бархатно-мягкий пирожок. Я задерживаю дыхание, когда моя падчерица проводит пальцами по теплой и почти шокирующей влажности ее щели. Она дышит: — Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь, какая я?
Я сглатываю комок в горле и медленно киваю. Ее пальцы ведут мои, ощущая ее внешние складки, влажные от ее соков, ее трусики, холодные и влажные от тыльной стороны моей руки. Мое лицо пылает жаром, и я чувствую себя почти больным от того, что делаю. В то же время мой хуй в джинсах настолько тверд, что я могу сосчитать швы на штанине.
— Все в порядке, папочка, ты же не собираешься меня трахать. — Голос Софии хриплый. — Я хочу, чтобы ты знал, насколько мокрой меня делает Виктория. Я не притворяюсь. Я фантазировала о ней с тех пор, как мы пошли на ужин.
Я выныриваю из неуместной дымки похоти, которая позволила мне позволить моей падчерице запустить мою руку себе в трусики. Я рывком отдергиваю руку и вытаскиваю из ее трусиков. Опять хватаю руль обеими руками.
— Я понимаю, милая, но мы не можем этого делать.
— Посмотри на свои пальчики, папочка, — хихикает она.
Мой взгляд падает на руку, которую я только что вытащил из ее трусиков. Три моих пальца все еще блестят от ее соков. Мой хуй ворочается в штанах по своей собственной воле.
К счастью, некомфортная, гормональная жара в нашей машине прекращается с нашим прибытием в дом Винса в лесу. Почти все уже здесь, включая джип Виктории с предыдущего вечера. Я следую за дочерью в ее наряде студентки-филолога до самого дома, а мой разум переключается с фантазий о Виктории и моей дочери вместе на фантазии о себе с Бриттани. Эти два эротических видения сливаются в неразличимую табуированную дымку.
Отцы и Виктория общаются с дочерьми в главном зале
Приключения Сони Ким. За что профессор наказал меня.