Я думаю пойти в бар и пропустить пару стаканчиков, но даже мой сильно потрепанный статус "отца" не позволит мне надраться, ведь потом мне везти дочь домой. Не говоря уже о том, что снижение уровня сдержанности означает повышенную уязвимость к предложениям моей падчерицы "немного пошалить".
Я проехался вокруг, чтобы взглянуть на старые, увитые плющом здания кампуса. Это хороший частный колледж. Дорогой, но я могу себе это позволить, и оценки Софии этого заслуживают. Интересно, как сложатся мои отношения с падчерицей, когда она уедет в колледж? Это всего в паре часов езды от дома. Будет ли она продолжать посещать клуб? Не привнесет ли она те извращения, которым научили её наше окружение, в колледж?
В кампусе так много красивых девушек, даже в межсезонье, и я решаю перестать ездить по окрестностям. Мне нужно очистить голову от всех мыслей о сексе. Мне нужно стать, не знаю, монахом или кем-то вроде того. Можно сказать — евнухом, только без отчиканья яиц.
Каким-то образом моя попытка очистить голову возвращает меня на дорогу, по которой мы ехали в колледж, и я оказываюсь на парковке скейт-парка. Прошел всего час или около того, но парк уже освободился для пары выгуливающих собак. Я гадаю, что случилось с тем темноволосым видением, которое я видел раньше, когда понимаю, что она сидит на скамейке в двадцати футах от моей машины. Она выглядит какой-то грустной. сидя в одиночестве.
Почему я выхожу из машины? Почему я подхожу к девушке-подростку, сидящей на скамейке в парке? Это вопросы, на которые я предпочел бы не отвечать, поэтому я не собираюсь их задавать себе.
Она поднимает глаза, когда я подхожу, и вежливо улыбается мне.
— Привет. — Я жестом показываю на ее скейтборд, прислоненный к ноге. — Почему ты не катаешься?
Она поворачивает ногу так, что я вижу неприятно выглядящую, но поверхностную рану, которая проходит по голени до икры. На рану наклеена окровавленная салфетка. Она не останавливает поток крови.
— Ай, — говорю я.
— Да, я ободрала ногу, и мои друзья побежали на холмы. — Она пожимает плечами. — Мой папа заберет меня, как только проснется.
Я смотрю на часы, уже почти три часа дня.
— Я врач. У меня есть аптечка в багажнике моей машины.
— Ты врач? — Она оглядывает меня с ног до головы. — Что, как МакСтими? Ты же не пытаешься заманить меня в багажник своей машины?
— Оставайся там, где ты есть. Я принесу аптечку сюда.
Я достаю свой набор из багажника и прошу ее положить ногу на скамейку. Это действительно базовые вещи: очистить рану антисептиком, нанести крошечный кусочек антибиотического крема и перевязать ее подушечкой и стерильной марлей.
— Вау, спасибо, — говорит она. — Мне уже действительно стало лучше.
— В креме — антибиотики и обезболивающие. — Я застегиваю молнию на аптечке. — Так ты позволишь мне подвезти тебя домой?
— Я ценю это, но я могу просто доехать туда на скейте. — Она встает и проверяет свою опору на доске. — Кроме того, мы все еще незнакомы.
Я протягиваю руку и говорю: — Тайлер.
— Вайнона, — говорит она и крепко пожимает мне руку. — Ну, хорошо, ты больше не незнакомец. И я думаю, что ты слишком сексуален, чтобы быть серийным убийцей. Пойдем.
Она забирается на сиденье рядом со мной. У нее очень длинные, стройные подкаченные ножки, что говорит мне, что она почти весь день на ногах.
— Куда? — спрашиваю я.
— Знаешь, где Фокс Вудс?
— Нет, извини, — говорю я. — Я не местный. Просто подвез дочь в колледж.
Странная история