— Верно, — говорю я. — Тебе нужно, чтобы я что-то посмотрел.
— Может быть, — говорит Риз. Она обменивается долгим взглядом со своей сестрой, в ее глазах озорство, а кончик языка скользит по ее губам.
Я обхватываю их за талии и притягиваю к себе по обе стороны.
— Эй, куда ты нас ведешь? — требует Мэдисон, не делая абсолютно никаких усилий, чтобы сопротивляться мне.
— Просто в бар, чтобы выпить, а потом мы найдем более удобное место, чтобы поговорить о любых... медицинских вопросах, которые могут возникнуть у вас, девочки.
Я ставлю скотч со льдом, убедившись, что Линдси нигде не притаилась, девушки пьют шампанское. Официант бросает на них вопросительный взгляд, и я протягиваю ему двадцатку через барную стойку.
— Пойдемте, мои милые, — говорю я, снова предлагая им свои локти. — Кажется, я знаю, где мы можем расслабиться и уединиться.
Гардеробная такая же большая, как однокомнатная квартира, в которой я жил, когда учился в аспирантуре. На улице тепло, поэтому на зигзагообразных вешалках висит всего несколько меховых изделий. Мы пробираемся к последнему ряду, где перед пустой вешалкой стоит мягкая скамейка.
Я сажусь на скамью, и Риз, потянув меня за руку, садится своей мягкой попкой мне на колени. Она хихикает, и я обхватываю рукой ее стройное бедро, чтобы погладить его. Мэдисон сидит рядом со мной, осушая свой вытянутый бокал с шампанским. Ее губы сладкие и манящие. Я притягиваю ее ближе к себе и целую.
— Доктор Броуди, — задыхается она, улыбаясь мне и при этом продолжая целоваться. — Это очень неуместно.
— У меня такое чувство, что вы с сестрой любите некоторую неуместность.
— Поэтому ты привел нас в эту темную комнату? — спрашивает Риз, прижимаясь ко мне своей пухлой попкой.
Я обхватываю ее обеими руками, скольжу ими по ее бокам, чтобы добраться до мягких выпуклостей ее грудей. Я сжимаю их, и она издает возглас удовольствия и снова прижимается попкой к моему растущему стояку. Ее соски упираются в мои ладони. Я чувствую внезапное желание сорвать с нее платье и обнажить эти прекрасные формы, но я не настолько неуправляем.
— Эй, — возражает Мэдисон, возвращая мое внимание к ней, — не забывайте обо мне, доктор Броуди.
Красавица расстегнула платье сзади на шее и позволила ему распахнуться, обнажив бледно-розовые чашечки бюстгальтера. Ее декольте очень слегка загорелое, с сочной россыпью веснушек, едва заметных на вершине и между ее изящными подростковыми бугорками. Бюстгальтер у нее практически прозрачный, и я могу видеть коричневые ареолы и твердые соски под материалом.
Я продолжаю одной рукой дразнить великолепную грудь Риз, а другой помогаю Мэдисон расстегнуть лифчик. Стянуть эти прозрачные чашечки с груди Мэдисон — все равно что открыть подарок в аккуратной упаковке в форме велосипеда, который ждет под рождественской елкой; я знаю, что получу, но это не уменьшает моего возбуждения.
Мэдисон поднимает чашечку и снимает бюстгальтер, и ее груди возвращаются на место. Я закидываю руку ей за спину и притягиваю ее к себе, зарываясь носом между благоухающими подушечками и целуя ее мягкие грудки.
— О! — вскрикивает она от восторга. — Доктор Броуди!
Мои губы путешествуют по всем этим холмикам, когда я ищу сначала один сосок, а затем другой, чтобы лизать, дразнить и пробовать на вкус, покусывая и медленно посасывая. Мэдисон дрожит от восторга и прижимает мою голову к своей груди. Риз сползает с моих колен. Прежде чем я успеваю почувствовать разочарование, я чувствую, как она раздвигает мои колени и проводит руками по внутренним сторонам моих бедер. Пока я сосу маленький коричневый
Ира