Я плачу за ужин, несмотря на то, что Виктория настаивает, что хочет заплатить половину, и оставляю Кайли отличные чаевые. Не многие рестораны предлагают обслуживание, подобное тому, что она предоставила мне. Я бужу Софию настолько, что она сама на своих ногах возвращается к машине, а я поднимаю и несу Бриттани к машине Виктории. Это старый, помятый внедорожник. Не такой автомобиль, который, как я ожидал, будет водить такая стильная женщина, как она. Я пристегиваю Бриттани на пассажирском сиденье. Когда я поднимаю взгляд, глаза Виктории говорят мне, что не стоит спрашивать о машине, на которой она ездит.
— Увидимся на выходных, Тайлер, — говорит она.
— С нетерпением жду этого, — отвечаю я и машу ей рукой, когда она отъезжает.
Но я не жду с нетерпением встречи с Викторией. После нашего долгого вечера вместе я окончательно решил, что она пугает меня до смерти.
Седьмой визит — Бриттани
— Почему ты надела очки? — задал я вопрос, когда София присоединилась ко мне в гараже.
Это день нашего визита в наш специальный клубный дом, и я потрясён тем, что моя падчерица надела очки. Она редко носит тяжелые темные оправы, предпочитая вместо них контактные линзы или вообще обходится без коррекции зрения.
— Просто так, — говорит она и проходит мимо меня, чтобы сесть в машину.
Я изучаю, что на ней надето. Ее волосы уложены в прическу, которую она редко носит, на ней облегающий свитер, юбка-карандаш длиной до колен, темные носки до колен и туфли на толстом каблуке. Я снова смотрю на очки, на ее книгу в сумочке ("Улисс"), и тут меня осеняет: София одета в определенный костюм. Это не похоже на тот случай, когда она нарядилась школьницей для одного из парней, все гораздо тоньше и скромнее, но моя падчерица определенно одета... во что-то.
— Говори правду, — наконец говорю я, выезжая из машины на шоссе, ведущее к дому Винса в лесу. — Кем ты должна быть? Сексуальной библиотекаршей?
— Пааап, — стонет она, ее лицо краснеет.
— Просто скажи мне, что Виктория заставляет тебя носить?
София смотрит вниз на свои упругие груди, выпирающие под мягким свитером, и разглаживает складки на своей узкой, но скромно длинной юбке.
— Я — студентка-зануда, специализируюсь по английской литературе, — бормочет она, — и не говори Виктории, что я тебе это сказала.
— Не скажу, обещаю. — Я не мог перестать ухмыляться. Я знал, что моя улыбка раздражает ее, но я должен был подколоть ее в последний раз. — Она хочет, чтобы ты называла ее "мисс Хардинг"?
Я ожидал, что она ответит своим обычным гневом, когда "папа заходит слишком далеко". К моему удивлению, она начинает смеяться.
— Да, — признается она, вытирая слезы с глаз. — О, Боже, да, она хочет, чтобы я называла ее мисс Хардинг, и я плохо себя вела. Ей придется преподать мне урок.
— Отшлепать? — спрашиваю я.
— О, я надеюсь, — говорит она, приобретая мечтательный тон в голосе. — Честно говоря, папа, я никогда не чувствовала ничего подобного. Я имею в виду, я не лесбиянка, я люблю хуй.
— Это не то, что я действительно должен был от тебя услышать, — вмешиваюсь я.
— О Боже, — стонет она. — Пожалуйста, ты видел, как я это доказываю, давай не будем притворяться, папа.
Это заставляет меня замолчать, по крайней мере, еще на пару съездов с шоссе. Я сворачиваю и еду по сельской дороге, ведущей в глушь, которая приведет нас к дому Винса.
Давно хотела