уж трудно закручивать лампочки по резьбе в патроны люстры на четыре рожка. Макаров стоял на табурете, а Романова бегала от него к выключателям и обратно. Он купил четыре лампы – две по сто ватт, одну в шестьдесят и одну на сорок. Закрутили все четыре, и стало ярче, чем днем. А в дверь уже звонил телефонный мастер.

Он работал быстро: стальным тросиком протащил сквозь канал в стене телефонный провод, скобками прибил его к стене и прикрепил там же деревянный кругляк и розетку на четыре контакта. У него был интересный телефонный аппарат с номеронабирателем на трубке, он его воткнул в розетку, набрал секретный номер и куда-то позвонил. Затем небрежно кинул его в сумку, подключил Олин телефон и назвал ей номер, который она записала.

— Все, можете пользоваться, – сказал мастер, вставая с табурета.

— Это дело надо отметить! – сказал Макаров мастеру.

— Без меня! – отрезал мастер. – Я на работе.

И ушел. Было всего лишь полседьмого вечера.

— Профессионал! – похвалил Макаров. – Ну-ка, позвоните кому-нибудь!

— Кому же?

— Наберите «сто».

— И что?

— Узнаете точное время.

Оля набрала «сто», и механический голос ответил: «Восемнадцать часов, тридцать три минуты.

— Спасибо! – сказала Оля и повесила трубку.

Она была очень вежливой женщиной, и матом ругалась вслух всего лишь два раза в жизни: один раз, когда кто-то разбил ее окно в коммуналке, и второй, когда сосед-подросток наспускал ей там же на дверную ручку.

— Теперь Вы, Ольга Петровна, можете звонить мне до полдвенадцатого, – сказал Макаров. – И я буду звонить. Или лучше очно?

— Лучше очно.

— Тогда чая. У Вас очень вкусный чай. А сахар я принес.

В одном кармане у него оказалась узкая пачка сахара, а в другом – пакетик с очень вкусными коричными крендельками.

Ольга Петровна старалась все делать красиво, чтобы понравиться Макарову. Когда садилась на стул, она не оправляла подол, а подворачивала его, показывая бедра все выше, то и дело поправляла бюст снизу вверх, а когда пила чай, манерно держала чашку за ручку тремя пальчиками, оттопыривая мизинец в сторону. И еще она то и дело похохатывала на шутки Макарова, чтобы все тряслось. Чтобы гостю было лучше видно, как у нее все трясется, она включила люстру. Но Макаров прищурился на яркий свет и засобирался к себе домой. И ушел...

Многие женщины заедают огорчения, Ольга Петровна их задрачивала. Почему-то считается, что показать трусы – неприлично, но все почему-то не стесняются ходить на пляже в купальнике или бегать и прыгать по стадиону при громадном стечении народа. Ольге Петровне и это казалось стыдным, и она стеснялась ходить в трусах на физкультуре в школе. И когда Макаров ушел, она с остервенением содрала несвежие трусы и запулила их на шкаф. Сразу стало намного легче. Осталось расстаться с блузкой, юбкой, комбинацией и лифчиком. И когда Оля все это сняла, ей стало совсем хорошо. Но оставалось еще одно – нужно было подрочить клитор, губы и при этом не задеть пальцами почти сомкнувшуюся девственную плеву. А потом завалиться спать. Но тут зазвонил телефон.

— Еще не спите?

— Нет.

— Я пожелать доброй ночи и... подойдите к окну.

Хорошо, что Макаровский аппарат был с длинным шнуром. Ольга, как во французском кино, подхватила его и устремилась к окну.

— Что видите? – спросил Макаров.

Он темным силуэтом стоял у своего окна, одной рукой держал у уха телефонную трубку, а другой дрочил член. Ольга это видела ясно, словно ее близорукость куда-то делась.

— Вас вижу.

— А что я делаю, видите?

— Вижу.

— И что я делаю?

— Др... онанируете.

— Давайте это делать вместе,

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 8402

Парижанка

Рим ? кровавый и развратный. (Части 1 -10)

Жена против соседа

Пятьдесят вещей

Зависимость. Часть 5