и где оно находилось в течение последних десяти лет.
Что возвращает меня к началу этого письма. Как я могла это сделать, любя тебя так, как я знаю, что люблю? Или, говоря по-другому, почему моя любовь к тебе не остановила меня? Я не уверена, что полностью понимаю, но вот, что я думаю. Когда я встала, чтобы потанцевать с Марком, я думала, что это будет пара танцев, несколько минут поддразнивания со стороны наших друзей, и на этом все закончится. Мужчина, которого хотела каждая женщина за нашим столиком, хотел танцевать с "все тем же старым мной". Поэтому я пошла танцевать с ним. В то время я понятия не имела о чем-то большем, чем это: просто пара танцев. Что в этом может быть плохого? Затем начались медленные танцы.
Я думаю, что такие мужчины, как Марк, действительно верят, что у них есть право на любую женщину, которую они хотят. Как там сказал Генри Киссинджер: "Власть - это высший афродизиак"?" Когда Марк так уверенно и решительно отстаивал свое "право", мне даже не пришло в голову усомниться в этом. Если я вообще думала, то это было что-то вроде "О, конечно", и я больше не думала об этом, кроме как быть польщенной тем, что он хотел меня. Это был просто тот, кто он есть.
Дело не в том, что я перестала любить тебя или детей. Это было больше похоже на то, что я вообще не думала и не любила, все во мне просто реагировало на него, как инструмент реагирует на музыканта. Я еще раз скажу, что в моем сердце не было и нет любви к Марку. Мое сердце дома, где ему и место, с тобой и нашими детьми, и там оно всегда останется.
Джим, я знаю, что тебе ужасно больно, и я знаю, что тебе потребуется время, чтобы выздороветь. Потрать столько времени, сколько тебе нужно. Делай все, что тебе нужно. Я прошу только о двух вещах: не делай ничего, что могло бы навредить детям, и, пожалуйста, не заводи любовницу. Я знаю, это звучит лицемерно, но это уничтожило бы меня. Я сделаю все, чтобы помочь тебе исцелиться. (Я уже договорилась о том, чтобы завтра утром у меня взяли кровь на анализы.) Даже самые сильные раны со временем заживают, и я буду рядом с тобой столько, сколько потребуется, и навсегда.
Я знаю тебя очень, очень хорошо, и я знаю, что ты любишь меня. Я вижу это в твоих глазах, за болью. Я чувствую это, когда пишу это письмо, даже если тебя нет дома. Я доверяю этой любви свое будущее и будущее моих детей. Я знаю, ты расстроен тем, что моя любовь к тебе не помешала мне позволить Марку провести нашу особенную ночь и позаимствовать вещи, которые, как я обещала, будут только твоими. Я понимаю, но теперь все, что он одолжил, было возвращено, и, как и моя любовь к тебе, они неизменны и будут твоими, пока у меня есть дыхание.
С любовью, как всегда,
Линда".
Я был измотан. Я попытался проскользнуть в постель, не разбудив Линду, но как раз в тот момент, когда я собирался заснуть, я услышал ее сонный голос.
— Ты это читал?
— Да.
— Все?
— Дважды, что-то перечитывал.
— Да помогут нам небеса.
Я думаю, мы оба плакали, пока не уснули.
Мы с Линдой сели на диван после того, как дети легли спать, с нашим обычным бокалом вина.
Сюрприз на день рождения