происходило, поэтому поджал хвост и сбежал при первой же возможности. Так какого хрена, по-твоему, ты делаешь здесь, в моем городе, придурок?
Теперь он гордо расхаживал по кафе, держась, как диктатор маленькой страны. Что касается меня, то я начал испытывать ярость, которую я усердно старался обуздать.
Я был крепко сложен и мускулист, проведя годы в качестве сантехника, работая на стройках. Даже на моей новой работе в «Delotiz Inc» в качестве менеджера по качеству я все еще выполнял большую тяжелую работу, помогая персоналу на этаже. В результате я сохранил большую часть своего тонуса и мышечной массы. Придурок, по сравнению со мной, был невысоким и толстым, он был хирургом в больнице Мейтленда и по какой-то причине, когда дело касалось меня, страдал комплексом превосходства.
Возможно, дело было в том, что у него был роман с Кэрол, моей теперь уже бывшей женой, почти два года. Он убедил ее бросить меня, и они с Кэрол убедили Маккензи предать меня и заставить его удочерить ее, забрав все, что мне было дорого, что заставляло его думать, что он лучше меня. Или, возможно, он чувствовал, что он лучше меня, так как я был всего лишь водопроводчиком, а он врачом. Но в честном бою не было никаких сомнений, что я почищу его часы за считанные секунды. Он был просто слишком глуп, серебрянная ложка была слишком глубоко засунута ему в задницу, чтобы понять это.
К этому времени несколько клиентов были сыты по горло этой сценой и уходили. Персонал кафе стоял там, не зная, куда смотреть. Кэрол выглядела немного пристыженной, но она все еще стояла рядом с придурком, Маккензи выглядела воодушевленной тирадой своего приемного отца в мой адрес.
Я вздохнул в третий раз за столько же минут и подумал, что более мягкий подход может разрядить ситуацию.
— Не то чтобы это было твое дело. Однако я приехал навестить своих родителей.
Придурок рассмеялся.
— Ах да, бедные гребаные оправдания для бабушки и дедушки, которые отвергли мою прекрасную дочь, когда я привел ее к ним в гости.
У него была большая самодовольная улыбка на лице, чувствуя свое превосходство.
Мое лицо стало свекольно-красным, и я бы вырубил его уже через две секунды за этот комментарий, если бы официантка за стойкой не назвала меня по имени, выглядя немного испуганной из-за обостряющейся ситуации. Однако мгновенное отвлечение позволило мне удержаться от того, чтобы ударить его.
«Успокойся», сказал я себе, отстраняясь от раздражающей троицы.
Я подошел к стойке, забирая еду и кофе. Я одними губами произнес «Извините» бедной взволнованной девушке за прилавком. Она слегка улыбнулась мне, благодарная за мой комментарий.
— Хорошо, я сейчас ухожу. Я убедился, что это выглядело так, как будто я обращался ко всем в комнате, но это было в первую очередь для записи, происходящей в моем кармане.
Я ничего не сказал, проходя мимо всех, включая трех моих противников, быстро выходя на улицу в ранний субботний утренний воздух. Я надеялся, что противостояние было закончено. Я мог бы уйти и списать встречу на неудачную стычку. Но нет, доктору Придурку просто нужно было продолжать давить. Как только я отошел на дюжину шагов от кафе. Он повернулся, чтобы последовать за мной, и позвал.
— Эй, куда это ты собрался, придурок, - выплюнул он. Я еще не закончил с тобой, и ты не уйдешь, пока я тебе не скажу. Он спотыкался, пытаясь догнать меня.
— Так что теперь, когда твоих гребаных спонсоров-муравьев здесь нет, чтобы защитить тебя, ты теперь в моем городе, и ты будешь делать то, что я, блядь, скажу!
Озорной гуляка. Глава одиннадцатая.