Затем Маккензи решила вмешаться и продолжить словесный шквал, что было не очень умно с ее стороны.
— Мой отец не просто угрожает. Если он сказал, не приходи в его больницу, или ты никогда не выйдешь оттуда, тогда это обещание! - выплюнула она.
— Она права, - сказал придурок и глубокомысленно кивнул головой.
Я думаю, что он упустил из виду то, в чем только что признался. Даже если бы у меня не было записи, что, конечно, у меня было, просто обвинение в том, что он угрожал кому-то в больнице, было бы скандалом, от которого он никогда не смог бы избавиться.
Но он не смог удержать свой глупый рот на замке и продолжил.
— Это обещание, придурок. Никто не узнает, когда я дам тебе не то лекарство. Без твоих богатых придурков, которые защитят тебя, никто даже не будет задавать мне вопросов.
Затем он сделал шаг ко мне, подняв на меня кулак.
— У тебя хватило наглости, со своей сучкой сестрой, угрожать мне на моей гребаной территории, в моей больнице. Из-за тебя меня приговорили к испытательному сроку на два года, два гребаных года без каких-либо дополнительных денег, но мне все равно приходилось работать все время. Итак, ты мне должен, и я собираюсь вытащить это из твоей шкуры или твоей крови. Так что нет, это не угроза. Это чертово обещание! Он широко развел руками. Ты мертвое гребаное мясо, потому что я здесь гребаный король. Ты просто гребаный дерьмовый водопроводчик, на которого всем в мире насрать, если бы это было не так, мои девочки здесь не были бы со мной, не так ли?
Он опустил руки и отвернулся, уходя, а затем быстро повернулся и взмахнул своей толстой рукой вверх, опрокинув мой кофейный поднос на меня, пролив на меня горячий кофе. Он улыбнулся, затем повернулся и пошел прочь:
— Давайте, девушки оставим гребаного сантехника в грязи, где ему и место!
Маккензи ушла с придурком, но Кэрол подошла ко мне, когда я наклонился, чтобы поднять пролитые чашки, они были уже почти пусты, но я не мог оставить мусор на земле. Она уперла руки в бедра и уставилась на меня, одним ее взглядом казалось, что она попыталась бы убить меня, если бы могла.
— Ты не мог оставить это в покое, не так ли, Терри, сказала она раздраженным тоном.
Я встал, и повернулся лицом к своей бывшей жене.
— Что оставить в покое, Кэрол?
— Нас... Она дико обвела рукой вокруг: Тебе просто нужно было разозлить Стивена, не так ли? Просто вбей это в свою тупую голову, Маккензи, теперь я принадлежу ему, а не тебе!
Я встал, переложив телефон из кармана рубашки в карман шорт.
Я вздохнул.
— Я не делал этого. Кэрол, я не знаю, была ли ты свидетелем того же разговора, что и я. Тем не менее, я несколько раз пытался уйти. Я никогда не говорил уничижительно ни о тебе, Маккензи, ни о твоем жалком подобии мужа. Я посмотрел на нее и отметил для записи: и никогда ни в коем случае я не угрожал ему и не поднимал на него кулаки, как он сделал со мной. Мой телефон все еще записывал в кармане шорт. Я надеялся, что он запишет эту часть разговора.
Она покачала головой:
— Это не имеет значения. Я предпочла его тебе, поэтому одно твое присутствие вызывает у него неприязнь, думая, что я могла бы оставить его, чтобы вернуться к тебе.
Я посмеялся над ней, мое присутствие действительно вызывало у него неприязнь.
— Ты предпочтёшь эту самовлюбленную толстую бочку сала мне?
Спокойной ночи, малыши!