— Ты назвала меня мудаком, тем, кого прямо сейчас ты называешь папой и говоришь, что любишь. Ты видишь, как я сейчас расстроен? Ты понимаешь, почему я задаюсь вопросом о твоей любви ко мне? Сегодня ты говоришь, что любишь меня, но вчера ты выкрикивала мне оскорбления, и давай не будем забывать, что ты угрожала мне смертью. Ты сказала, что это нормально, если меня убьют! Мой голос все еще был тихим, но звучал напряженно.
— Но, папа, это было, - она остановилась, - Это было... она не смогла закончить.
— Это было нехорошо, - закончила Кэрол за свою дочь, вздохнув. Но, Терри, чего ты хочешь? Ты же не можешь уехать, не повидавшись со своей дочерью.
Я бросил на свою бывшую жену свирепый взгляд:
— Кэрол, ты ещё хуже. Прямо сейчас ты выглядишь виноватой и тебе стыдно, но вчера ты так же ободряла свою дочь, как и это жалкое подобие человека, которого ты теперь называешь мужем. Как я уже говорил, я оплакиваю вас обоих, так как вы обе для меня умерли!!!
Маккензи зарыдала ещё сильней.
— Все, что вы обе сделали. Каждое ваше действие стоило мне так дорого, и ни одна из вас никогда не проявляла никаких угрызений совести. Я остановился на мгновение и вопросительно посмотрел на них. Затем, когда ни одна из них ничего не сказала, я спросил Маккензи:
— Что произойдет в следующий раз, когда я увижу тебя? Я снова буду мудаком или стану отцом?
— Ты будешь папой! - провозгласила Маккензи, слезы катились по ее щекам. Я не знал, были ли они из-за того, как она обращалась со мной, или из-за того, что я ей говорил.
Маккензи продолжил:
— Прости, папа, я... я… Мне не следовало говорить то, что я сказала. Но я обещаю, что в следующий раз этого не сделаю!
Я кивнул:
— Не знаю, Маккензи. Сейчас я далек от того, чтобы доверять тебе. Я признаю, что в моем сердце все еще есть любовь к тебе, но она похоронена глубоко под огромной болью и приличным количеством гнева. То, что ты сделала вчера, имена, которыми ты меня назвала, и то, как ты поддерживала угрозы самой моей жизни, нелегко пережить, и это разрушает всю любовь, оставшуюся в моем сердце к тебе. Это займет много времени, чтобы я мог это забыть.
Маккензи теперь открыто плакала, и я обратил свое внимание на свою бывшую жену.
— А как насчет тебя, Кэрол?
— Что насчет меня?
— Кем я буду в следующий раз?
Она посмотрела на меня мгновение, затем вздохнула:
— Терри, я никогда не думала, что все будет так, но я не знаю. Возможно, скоро мы сможем сесть и поговорить. Все это полный бардак.
— Извини, Кэрол, но посиделок не будет. А завтра утром я возвращаюсь к своей новой жизни.
Они посмотрели на меня.
— Нет, я не расскажу тебе о том, кто сейчас есть в моей жизни, но у меня есть шанс быть счастливым, и я им пользуюсь.
— У тебя есть новая девушка, папа? - спросила Маккензи, и на ее лице за слезами появилось вопросительное выражение.
— Ты не узнаешь этого Маккензи, точно так же, как не узнаешь о моей новой достойной работе, и моих доходах. Ведь ты появилась здесь сегодня, именно из-за этого, я посмотрел на Кэрол.
Ведь вы обе пришли сюда сегодня из-за денег?
Они обе застенчиво отвели глаза, и я фыркнул:
— Я так и думал. Послушайте, дамы, я думаю, что этот разговор подошел к концу. Если мы будем говорить дальше, это перейдет
Северное сияние или старинный рецепт спермы северного оленя