в середине зимы, не могли бы вы вместо этого сфотографировать что-нибудь другое, - пожаловалась она.
Я убедил ее постоять в саду, завернувшись в свое самое теплое пальто, и попозировать мне, просто чтобы сделать несколько фотографий для обработки в моей новой фотолаборатории. Но все шло не очень хорошо.
— В данный момент здесь почти ничего нет, Сью. Цветов нет, деревья голые – так что ты самое красивое, что я видел сегодня, - ухмыльнулся я.
— Подобная лесть ни к чему вас не приведет, мистер, - парировала она, но все же наконец я сделал несколько снимков.
— Притворись, что сейчас тепло и ты наслаждаешься садом, - предложил я.
— Что, с моим дыханием, замерзающим в белых облаках каждый раз, когда я выдыхаю, - сказала она, - я совсем не так планировала провести свой отдых от работы.
— Ну пожалуйста, еще немного, - взмолился я, - а потом ты сможешь зайти внутрь и согреться.
— О, хорошо, - вздохнула она, еще пару раз, и положила руку на бедро, повернулась и посмотрела через плечо на меня, надув губки, как у девушек на обложках журналов.
— У тебя просто талант к позированию, - громко сделал я ей комплимент.
И затем шепотом, только она могла слышать, добавил:
— И ооочень сексуальному позированию.
Это вызвало у нее улыбку, и она сделала еще пару поз, прежде чем я решил, что с меня хватит.
— Спасибо, Сью, ты была великолепна. Я покажу тебе, что получилось, когда распечатаю. Не хочешь сейчас зайти внутрь и выпить чего-нибудь теплого?
— О, а я уд подумала, что ты никогда этого так и не предложишь, - сказала она, быстро возвращаясь в дом.
Я последовал за ней. У меня, вероятно, будет время проявить негативы до обеда, и к обеду они высохнут. Затем я мог бы попробовать сделать несколько отпечатков и протестировать свою новую установку в фотолаборатории. Я проверил чердак, "мою темную комнату", как я теперь ее называл, на предмет утечки света, постояв там в темноте тридцать минут, просто осматриваясь. Однако я еще не проявил там никаких пленок. Я знал, что негативы должны быть загружены в светонепроницаемый контейнер для обработки в полной темноте, только на ощупь, так как они чрезвычайно чувствительны к свету, и даже любой тусклый свет может их испортить. Если бы они вышли в порядке, это подтвердило бы результаты моего визуального осмотра. Я восстановил свои навыки заправки пленки из кассеты в бачок для проявления химикатами.
Все прошло хорошо. Я извлек готовые негативы, которые выглядели так, как я и ожидал. Так что я повесил их сушиться. Казалось, что до тех пор, пока люк был плотно закрыт и закреплен, он был абсолютно непроницаем для света. Я также заметил, что со всей изоляцией под крышей и под полом было не только приятно тепло, но я мог только слышать обычные бытовые шумы из остальной части дома. Это было похоже на мой сарайчик, но почти звуконепроницаемый, и никто не мог бы легко добраться до него, когда лестница была поднята и люк закреплен.
*******************************************
Примерно в середине дня я снова поднялся по лестнице и заправил теперь уже сухую пленку в увеличитель. Я был очень доволен некоторыми результатами фотоссесии Сью и напечатал полдюжины лучших из них на листах фотобумаги формата А4. Во время нашей вечерней трапезы я передал их маме, папе и, конечно же, Сью.
— Хм-м-м, они совсем не плохие, - сказала мама, внимательно изучая каждую фотографию.
— Да, похоже, ты хорошо используешь свой рождественский подарок, - прокомментировал папа, передавая снимки Сью. - Возможно, тебе стоит как-нибудь пофотографировать и
Как я вышла на охоту