Работа у Марины начиналась раньше, но раньше и заканчивалась, поэтому сложилось так, что я возвращался, когда дома уже был готов ужин, зато мойка посуды и наведение чистоты в квартире входило уже в мои обязанности.
По выходным мы ходили в театр, кино, в гости к моим и ее друзьям, или просто гуляли в парке, когда позволяла погода. В общем, вовсю наслаждались обществом друг друга.
***
Марина
Все четыре года с Сережей я не могу нарадоваться на своего мужчину. Кажется, мы понимаем друг друга с полуслова. В его объятиях я просто таю, и секс такой, что – «бабочки в животе». Впрочем, в последний год все как-то пошло на спад. Сережа жалуется на повышенную утомляемость, начались непонятные кровотечения из носа, а главное, он не хочет идти к врачу, мол, это все – из-за напряженной работы в компании. У них как раз заключались новые договора на поставку оборудования, и ему часто доводилось задерживаться в офисе, а потому и ложиться спать приходилось довольно поздно. Так что, такие вечера в постели, что были в самом начале нашей семейной жизни, теперь можно было пересчитать по пальцам. Да и дети все никак не получались.
Я несколько раз пыталась с ним серьезно поговорить, но он постоянно переводил все в шутку. Иногда во время таких споров он даже откуда-то находил силы, чтобы показать, что все вовсе не так уж плохо. Тем не менее, я переговорила в нашей клинике с профессором Дмитрием Анатольевичем Крамским, пообещавшим мне во время ближайшей годовой диспансеризации провести тщательный осмотр его всеми врачами, сославшись на новый регламент обследований.
У нас в клинике вообще замечательный коллектив, ко мне все относятся хорошо, правда из-за того, что я выгляжу чересчур молодо, мало кто называет меня полным именем, многие врачи, особенно в возрасте, вообще зовут Мариночкой. Впрочем, мне это даже нравится, я сама не чувствую себя старой. Разве что больным не разрешаю панибратства, дабы не ронять престиж лечебного заведения.
Дмитрий же Анатольевич, мало того что заместитель главврача, так еще и удивительный диагност, поэтому я была уверена, что обследование будет всеохватывающим. Так и оказалось. По результатам первых анализов, Дмитрий Анатольевич убедил Сережу пройти полное обследование, сказав, что ему что-то не нравится, но что именно, он пока сказать не может, а сможет только после недели, проведенной Сергеем в клинике, где ему, к тому же, проведут поддерживающую терапию, способную справиться с его стрессом и повышенной утомляемостью.
В конце этого периода врач пригласил меня к себе в кабинет.
– Спасибо, Дмитрий Анатольевич, – бросилась я к нему, едва войдя в кабинет. – Сереже стало заметно лучше.
Но тот отчего-то не торопился поддержать меня в радости и предложил присесть, мол, есть серьезный разговор. У меня сжалось сердце, и я упала на стул напротив него. Он немного помялся и, наконец, решился.
– Мариночка, – начал седой врач, – должен сказать, что у вашего мужа обнаружилось очень редкое заболевание, которое обычно проявляется на более ранних стадиях, чаще – в детстве. Я сейчас буду предельно откровенным, но вы сразу не пугайтесь. В принципе, излечить его можно, вот только в силу редкости заболевания, стоимость курса лечения просто зашкаливает. Понимаете, на исследования по лечению и разработку медикаментов ушли колоссальные деньги, а для их возврата нужно либо большое число пациентов, либо... Ну, вы понимаете.
Меня словно ударили по голове, и я в ужасе спросила:
– А что будет, если не лечить?
– К сожалению, ситуация будет только ухудшаться. Примерно в тридцати процентах случаев заболевание переходит в летальную форму. Да и без того, оно сильно ограничивает
Как я таксовал