она через несколько минут, во время затишья в одной из песен.
— Ммм? - ответил я.
— Останови где-нибудь, - просто сказала она. В более невинные времена я мог бы подумать, что она имеет в виду, чтобы я нашёл место, где можно пописать. Но мы жили не в невинное время. И я не думал, что она хочет пописать.
В идеале я бы нашёл какую-нибудь тихую дорогу без движения и просто припарковался на обочине. Но было ещё недостаточно поздно, чтобы дороги, на которых мы находились, были пустынны, а то, как мамина рука начала нетерпеливо потирать мой хуй, заставило меня подумать, что ей не хотелось ждать.
Я размышлял над этой проблемой, когда заметил впереди небольшую заправку. Мама подняла на меня бровь, когда я въехал на парковку, но я только взмахнул бровями в ответ и вышел из машины. Слегка оправив себя, чтобы выпуклость на джинсах не бросалась в глаза, я вошёл в прилегающий магазинчик.
— Привет! - сказал я кассиру, принимая свой лучший невинный вид. Это был крупный парень, который сидел за прилавком и смотрел какое-то шоу талантов по телевизору. Я взял несколько мятных леденцов и положил их на прилавок. Кассир, едва обратив внимание на моё присутствие, просканировал их и неразборчиво назвал цену. К счастью, я умею читать, поэтому я проверил, какая цена высветилась на его кассе, и протянул требуемую сумму. Он бросил монеты в кассу, даже не взглянув на неё, что, надо признать, было довольно ловко. Похоже, на этом его общение со мной закончилось, но поскольку покупка мятных леденцов была всего лишь моей хитрой уловкой, я ещё не закончил с ним.
— Нет ли у вас случайно здесь уборных? - спросил я, не понимая, почему вдруг заговорил как человек из романа Диккенса.
Мужчина хмыкнул в ответ и неопределенно кивнул в сторону задней части магазина. Мое сердце упало, так как это было нехорошо. Но затем он пробормотал: Сзади, снаружи.
Моё сердце подпрыгнуло, а затем вернулось на прежнее место.
— Спасибо! - сказал я, пытаясь непринужденно выйти из магазина. Я увидел маму, стоящую у машины, и она бросила на меня любопытный взгляд, когда я вышел наружу. Я наклонил голову в сторону, в надежде, что это универсальный сигнал "Иди за мной через заднюю дверь этого магазина". Судя по тому, что она последовала за мной в глубину магазинчика, я подумал, что моя надежда была оправданной.
— Здесь? - спросила мама, догнав меня возле небольшой пристройки, выступающей из задней части магазина. На ветхой двери висела беспорядочно разрисованная табличка с надписью "Туалеты". Я пожал плечами, мама вздохнула, а потом вошла. Быстро осмотревшись, она ткнула в меня пальцем и поманила внутрь.
Думаю, мы оба были удивлены интерьером маленького туалетного блока. Он не собирался завоёвывать награды в ближайшее время, но я также не думал, что подхвачу какую-нибудь ужасную болезнь, просто прикоснувшись к его поверхностям открытыми участками кожи. Там было три кабинки, раковина и сушилка для рук. Мама быстро проверила все три кабинки, чтобы убедиться, что мы там одни, затем затащила меня в ту, что была ближе к двери. Дверь кабинки запиралась на небольшой засов, и я с удовлетворением отметил, что она закрывала большую часть проёма, в котором она была установлена. Если только кто-то не собирался лечь лицом на пол или не имел в кармане перископ, он не смог бы увидеть, что происходит в нашей кабинке. И это было хорошо, потому что мы не собирались делать ничего хорошего.
Затащив меня в кабинку, мама захлопнула за собой дверь, а затем начала расстёгивать мои брюки.
Да здравствует лифт!