белая муть, потом, приспустив штаны, вытаскивает хуй и тыкается в полуоткрытый рот Лены. Почувствовав, что негр – случайно затесавшийся в сюжет герой, я на всякий случай включаю запись. Лена сосет, и негр, сделав десяток толчков, кончает ей в рот, потом заправляет штаны и быстро уходит.
Еще через несколько минут заходит коренастый и поднимает Лену, приговаривая:
— Так, Леночка, на сегодня сеанс окончен. Если понравилось, позвони, вот телефон.
Лена встает и скованными движениями начинает одеваться. По ее лицу видно, что она уже протрезвела, но крайне смущена и встревожена. Коренастый уводит еле шагающую Лену, но экран не гаснет. Я жду еще десять минут и, не дождавшись ничего нового, выключаю компьютер.
У меня сложилось впечатление, что в этот раз съемки пошли не по штатному сценарию: во-первых, неожиданное появление негра, во-вторых, никто не удосужился отключить камеру. Звякнула СМС-ка: «Спор проиграл?». Я ответил: «Вызывает сомнение состояние жены перед групповухой: чем ее опоили?». Сразу пришел ответ: «Обычный крепкий коктейль, никакой наркоты. Можешь отвести на анализ. Никто не заставлял ее пить». На всякий случай я спросил: «ЗППП ?». Пришел ответ: «Гарантированно чисто, могу прислать справки на всех четверых».
Я отправил на сайт сделанную мной запись и спросил: «А на этого?». Ответ пришел через полчаса: «Разберемся». Еще через полчаса в раскорячку пришла Лена и сразу ушла в ванную. Просидев там полтора часа, ушла в спальню и, накрывшись простыней с головой, уснула или претворилась спящей.
В нашей трехкомнатной квартире было два санузла с возможностью запирать на ключ: один с ванной, другой с душем. На всякий случай я запер душевой санузел и ключ положил в карман. Вряд ли Георгий стал бы подставляться с заразными ебарями, но негр меня тревожил.
Я смирился с тем, что нашему с Леной браку пришел конец, и теперь думал, как от нее избавиться. Квартиру мне помогли купить родители до брака, но выселить ее я мог только после бракоразводного процесса. В последний раз я поел на кухне и решил впредь есть в соседнем ресторане, боясь подцепить от нее какую-нибудь заразу. Дверь в мой кабинет запиралась на ключ: там хранились деньги и важные документы – мы запирали ее, когда в квартире присутствовали чужие или малознакомые люди. Я перенес туда спальные принадлежности, запер ее и пошел в бар, собираясь залить горе.
Я вернулся во втором часу ночи и заглянул в спальню – Лена, сбросив простыню, спала голой. Измочаленные половые губы, вывернутые наизнанку, едва прикрывали огромную темно-красную дыру, бывшую когда-то узеньким влагалищем. Платье валялось на полу, хаори нигде не было – видно, спьяну где-то потеряла. В воздухе стояло амбре, свойственное грязному притону после многодневного беспробудного пьянства.
Брезгливо сплюнув, я закрылся в кабинете и, застелив диван, лег спать. Уснуть не мог – мне не давала покоя мысль, что в результате спора погибла не только моя семья, но и прекрасная женщина, моя заботливая жена. Теперь ни один мужчина не сможет удовлетворить Лену: еблю с любым из них она будет сравнивать с тем безумным возбуждением от оргии, и, не найдя равноценного возмещения, будет искать повторения на стороне.
— А, ведь, я сам погубил ее этим гнусным спором, — с ужасом подумал я, — и нет мне оправдания, какими бы благородными порывами ни прикрывался.
Промучился почти до утра, проклиная себя и ублюдка Георгия, предложившего спор, и, уже засветло уснул тревожным сном. Проспал до одиннадцати и, услышав вкусные запахи, заглянул на кухню – Лена заканчивала готовить завтрак. Бледное осунувшееся лицо и круги под глазами говорили, что прошедшая ночь ее подкосила. Лена робко посмотрела на меня –
Поездка в купе