в глазах читались чувства нежной любви и невыносимой вины.
— Вчера в восемь я, как обещал, пришел в ресторан, но не нашел тебя там, — соврал я.
— Пашенька, умоляю тебя, не спрашивай меня ни о чем, — взмолилась она, — поверь только, что я люблю тебя больше жизни.
— Твои коллеги сказали, что ты ушла с каким-то парнем во внутренние номера гостиницы.
Лена, прижав ладони к лицу, бросилась в спальню и, упав на кровать, зарыдала. Мне стало жалко ее, но я хотел получить от нее хотя бы извинение за измену. Поняв, что ни сознаваться, ни просить прощения она не будет, я принял душ и пошел в соседнюю кафешку завтракать – прикасаться к ее еде я опасался. Иссиня-черный цвет негра говорил, что тот приехал из центральной Африки, а там, на сколько я знал, бурным цветом расцветали все виды венерических болезней.
В выходной девать себя было некуда, но, вспомнив, что Валера в эту субботу приглашал на дачу, я вернулся домой и, накидав в сумку все необходимое, поехал к нему.
— А где Лена? — спросили друзья, когда, затарившись водкой, я приехал на дачу.
— Приболела немного, — соврал я, надеясь, что никто не узнает о моем позоре.
Всю субботу крепко квасили, но водка плохо брала меня, и к вечеру осталась только тупая опустошенность. В понедельник вернулся с больной головой. Дома было пусто, и я пошел на работу. Вечером поужинал в ресторане и выпил стакан водки. Лена сидела на кухне и тупо смотрела перед собой. Я прошел к себе и лег спать. Ночью несколько раз просыпался от ее плача.
Всю следующую неделю я допоздна задерживался на работе, ужинал в ресторане и, придя домой, сразу запирался у себя в кабинете. Каждую ночь я слышал ее плач, но, привыкнув, перестал на него просыпаться. Заметив, что дома я ничего не ем и не пью, Лена перестала готовить. Чем она питалась, одному богу известно.
В пятницу я вернулся рано и собрался было пройти к себе, но Лена остановила меня словами:
— Паша, нам надо поговорить. Я очень виновата перед тобой. Я совершила страшную ошибку.
Пока она говорила, я заметил пятнышко на ее нижней губе, и оно мне не понравилось.
— Лена, — перебил я ее, — подойди-ка к лампе.
— Оттопырь нижнюю губу, — попросил я, когда света стало больше.
Лена сделала это, и при ярком свете я убедился, что пятно представляет собой блестящий красный круг с ровными краями, полутора сантиметров диаметром.
— Болит, если нажать или чешется? — спросил я.
— Нет, — тревожно ответила она, — почему ты спрашиваешь?
— Плотный наощупь?
— Да, — уже паникуя.
— Давно это появилось?
— Вчера.
— Дай бог, чтобы я ошибся, но это похоже на шанкр.
— Что это? — в панике вскрикнула она.
— Пока ничего страшного, подожди немного, — ответил я и, уйдя к себе, послал СМС-ку: «У нее шанкр, едем в КВД».
— Собирайся, — велел я, — едем в диспансер.
Лена, ничего не понимая, стала одеваться. Я знал, что сегодня сифон лечится несколькими уколами пенициллина, но есть информация, что после него появляется вероятность рождения неполноценного ребенка. Кроме того, отметка об этой болезни хранится в центральном архиве КВД и, если это всплывет, позор обеспечен. Сифилис считается опасной инфекционной болезнью, и отношение к нему серьезное. В дороге мне пришло несколько ответных СМС, но отвечать не было времени.
— У вас был оральный секс более трех дней назад? — спросил доктор, — говорите прямо, у вас подозрение на сифилис.
История моей любви