После успешного знакомства Кайлы Кларк с хуем её сына, спереди и сзади, я начал думать об остальной части "Списка милф" и о следующей пока непробитой кандидатуре. Кто должна быть следующей? Миссис Ханивелл? Эта чернокожая женщина не выходила у меня из головы после "Ночи Пум в Опере". Или, может быть, миссис Россини? Женщина, которая просила сделать ей "Энни" и дать ей то, что она хотела, это казалось разумным. Миссис Кларк? Её только что поимел её сын, и поэтому просьба внести свою лепту и поделиться своими чарами с остальными парнями тоже казалась разумной. Миссис Уиллс? Я решил, что она должна быть последней, потому что ей предстояла привилегия наблюдать, как остальные четыре женщины отдаются сразу пяти парням. Я использовал нашу блондинку таким образом, что она должна быть последней в Списке для "герметизации". Она была покорной, желающей служить и быть использованной, а также вуайеристкой, которой нравилось видеть, как другая женщина получает то, чего она так желает, пока я отказываю ей в этом. Она будет смотреть, как мы занимаемся с другими милфами. По крайней мере, таков был мой план. Как и положено в "Списке милф", вдохновение пришло из лап обыденности.
В понедельник днем я увидел Сэмми в кампусе, он сидел в лучах летнего солнца, без рубашки, глаза были закрыты, и он покачивался, как будто солнечный свет ласкал его кожу. Я присел рядом с ним.
— Сейчас зима нашего недовольства превратилась в лето благодаря этому солнцу, — сказал я.
Сэмми Ханивелл открыл глаза и посмотрел на меня сбоку.
— Ты иногда такой чертовски странный, Сонни! — пробормотал он. — Сейчас только осень! Чем ты занимался?
— Лэндон выебал свою маму, — сказал я небрежно.
Сэмми медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня.
— Ни хрена себе! И ты там был, я уверен!
Я кивнул, чувствуя себя мудрецом.
— И наш маленький Крис, он отъебал миссис Кингстон… и ему понравилось.
Теперь Сэмми перестал раскачиваться и уделил мне все своё внимание.
— Ни хрена себе! Он… — Сэмми огляделся вокруг и затем сказал тихим голосом, почти шепотом: — … он "изнасиловал" её?
— Кажется, два или три раза, — сказал я небрежно. — Ну, если можно назвать изнасилованием то действо, которое желали, тогда — да. Ты ебёшь Алиссу? — Я назвал её по имени только потому, что хотел увидеть его реакцию и на случай, если кто-то подслушивает, что казалось маловероятным, но никогда этого не знаешь.
Сэмми уставился на меня. Затем он поднял свою футболку и натянул её через голову, полосатую сине-желтую футболку, в которой он выглядел на двенадцать лет.
— Неееееет, — сказал он. — Ну… не сегодня утром.
Он усмехнулся, и его ложь была очевидна. Она, наверное, отсосала ему или что-то в этом роде.
— Ты имеешь её?
— При каждом ебанном удобном случае. — Сэмми сказал это без малейшей запинки. — Я — мамкоёб, — и ухмыльнулся.
Я закатил глаза, а он закатил свои.
— И как? Ей нравится, когда её сын ебёт её? — Я говорил вполголоса, но он все прекрасно слышал.
— Она не жаловалась. Ей нравится мой язык. — Сэмми хмыкнул, но потом пожал плечами. — Прошлой ночью она уложила меня в постель, отсосала и села на меня, подняв юбку и забравшись "на борт". Она скакала на мне, кончила и оставила меня со стояком. Так что да, я думаю, ей это нравится. Я ебу её при каждом удобном случае.
— Так. Прекрати это, — сказал я.
— Почему? Разве ты не ебёшь… Сиси при каждом удобном случае?
Райские наслаждения