как поворачиваются колесики у него в голове. Сэмми покачал головой.
— Боже, ты действительно собираешься это сделать. Я имею в виду всё, да? Я не могу поверить, что моя любящая мать собирается провести день, периодически закупориваясь со всех сторон, как это сделала твоя.
Он говорил тихо, но услышав эти слова, я так возбудился, и мне не хотелось ничего так сильно, как найти одну из наших милф и "использовать" её. Но я сопротивлялся, ну, на данный момент, не столько сопротивлялся, сколько не имел возможности или хотя бы откладывал удовлетворение.
— Где? — спросил Сэмми.
— Пусть она сама выберет и позвонит мне.
— Почему бы тебе не позвонить ей самому?
— Она адвокат; как ты думаешь, ей нужны записи о таких вещах?
Сэмми кивнул: — Понятно. Но разве ты не ведешь себя подозрительно? Мы же друзья, в конце концов? Звонки ей могут быть действительно невинными. Ну, знаешь, запланировать вечеринку в честь её дня рождения или что-то в этом роде.
— Но ведь это не так? Но ты прав. Тем не менее, я хочу, чтобы она начала действовать, сделала свой шаг, чтобы не было никакой двусмысленности в том, что мы делаем, когда начнем снимать с неё одежду. Ей нужно сказать, что она хочет стать "герметичной". Так что пусть она позвонит мне, если захочет. Пусть она сама решит.
Сэмми кивнул. — Я скажу ей и позвоню тебе, скажу о месте. — Он потер руки, — а завтра сексуальная миссис Кингстон получит свой визит! У тебя завтра утренние занятия?
Я кивнул, и мы были готовы. Сэмми ушел, а я ещё некоторое время сидел на скамейке, наслаждаясь солнечным светом и думая об Алиссе Ханивелл, её губах, сиськах, ощущении моего хуя, проникающего в неё, и звуке, который она издавала, когда в неё проникали. У меня даже встал от этих мыслей, и тут мне пришло в голову, что нам понадобится место, чтобы сделать её "герметичной", и мы не должны использовать её дом. Из всех милф она больше всех потеряет, если о её "закупорке" узнают. Моему мозгу не потребовалось много времени, чтобы найти решение, но сначала мне нужно было провести разведку и убедиться, что ничто не помешает. Я встал и пошел к своей машине.
***
Миссис Уиллс открыла дверь своего дома почти сразу после того, как я позвонил в звонок. В знак того, что наши отношения изменились, она склонила голову и отступила назад, позволяя мне сразу войти. В знак благодарности я закрыл дверь, прежде чем поцеловать её, заключив в объятия, как в первый раз на террасе. Она прильнула ко мне, и я издал громкий протяжный вздох. Наш поцелуй длился, затягиваясь, пока я ласкал её попку и спину, пока она не начала толкаться в меня, и я отстранился. Еще рано.
— О, Сонни! — вздохнула Лора, её глаза загорелись от желания. — Я умираю! Ты не знаешь, что это делает со мной — смотреть, смотреть, что ты делаешь, и не получить, не кончить. Это убивает меня! Я боюсь, что потеряю свой вечно любящий тебя разум!
На мгновение я уставился на неё. Мне казалось, что я никогда не говорил ей, что она никогда не должна кончать, даже в свободное время. Но если она сама ограничивала себя… Меня пронзила дрожь, когда стало ясно, насколько она предана своей роли. Я кивнул и почувствовал легкое сострадание.
Я сказал ей: — Пойдем со мной. — Взял её за руку и пошел к двери во внутренний дворик. Я чувствовал, как разочарование накатывает на неё, замедляя её шаги, но она последовала
случай в общежитии