— Ну, я хотел спросить, знаешь, не будешь ли ты возражать, если я, знаешь… — Он замялся, но я видел след за милю.
— Ты хочешь выебать свою маму? — сказал я и подождал, но он не ответил. — Ты спрашиваешь моего разрешения? Ты просто не понимаешь, да? Эти женщины, наши матери, они ебутся с кем хотят, с моего разрешения или без него. Оказывается, они ебутся и любят ебаться больше, чем кто-либо из нас мог себе представить.
— А, ладно. Но я не об этом спрашивал. Не совсем. Я спрашивал о твоей маме. Будет ли нормально, если я выебу её? — спросил он. Но это было ещё не все. — Сонни, она звонила мне. Твоя мама, я имею в виду. Она пригласила меня сегодня вечером.
Я не могу сказать, что именно я чувствовал, но это было чертовски неприятно. Смятение, чувство вины и возбуждение — все это слилось в одну вещь, которая не очень хорошо укладывалась ни в моем нутре, ни в голове. Я вспомнил вид его огромного хуя, входящего в мою дрожащую мать! Я покачал головой; если я начал регулярно ебать собственную мать, то в следующий момент Джорджия захочет… Я позволил этой мысли улетучиться. — Она звонила тебе? — спросил я.
Тишина. Я представил, как Брент кивает своей большой головой.
— Да. — Его голос прозвучал в трубке с запозданием.
— Что ты ей сказал? — спросил я.
— Я сказал, что мне придется ей перезвонить, и повесил трубку. Черт, Сонни, это напугало меня. Она напугала меня. Она звучала как… на всё готовая. Понимаешь, о чем я?
Мне пришлось улыбнуться. Мне было знакомо это чувство! И тут меня словно ударила молния. Я люблю это чувство, когда идеальное решение сложной проблемы внезапно появляется как ангел с небес, который в данном случае был очень голым ангелом с очень большими сиськами. — Нууу…, — сказал я, растягивая слог. — Разве тебе это не интересно. Сегодня вечером?
Снова тишина.
На этот раз я сказал: — Это не видеофон, Брент, ты должен говорить.
— Точно. Да, она сказала, что девочек не будет и… — его голос хрипел в трубке, но потом он сказал тоненьким голосом: — Она спросила, делаю ли я что-нибудь интересное сегодня вечером.
— Перезвони ей и скажи, что в семь тридцать. Но, Брент, подожди немного. Как ты думаешь, миссис Россини будет сегодня дома?
На этот раз молчание было намного, намного дольше.
— Сонни, о чем ты думаешь?
— Я думаю, что мы должны поменяться мамами. Ты ебёшь мою у меня дома, я ебу твою — у тебя.
Опять тишина.
— Почему? — спросил он.
Я списал это на то, что это единственное, что он мог придумать, потому что Брент просто не глуп. Я сменил тактику.
— Брент, что если мы выебем твою маму в эти выходные? Ну, знаешь… сделаем её "герметичной"? — сказал я.
Вот теперь этот засранец действительно не мог говорить.
Я подождал.
Когда он заговорил, его голос звучал сердито.
— Это из-за того, что твоя мама позвонила мне…
Я прервал его резким криком: — Нет! Конечно, нет. Брент, еби её, не еби, еби в жопу, делай что хочешь. Мама — женщина и взрослый человек, и если она решила ебаться с нами всеми по собственному желанию, то это полностью её дело. И абсолютно не мое! — Я почувствовал приступы других чувств, но решил выразить только самое либеральное и просвещенное, по крайней мере, по мнению моего хуя, который пытался проделать свою собственную дырку в моих штанах. — Слушай, Брент, я хочу сегодня выебать
Ночное преследование