…поставить его тебе между колен? — Я закончил с пользой. — Опять, — добавил я запоздало.
— …помочь. — Она наконец закончила. Когда мои слова дошли до неё, она покраснела. — Мне, — добавила она с запозданием.
Мой хуй был настолько твердым, что я думал, что уверен, что сейчас брызну на неё сзади. Я переместил руки вниз к её талии и сильно притянул её к своему хую, сжимая нас вместе.
Наташа застонала. Она взяла одну из моих рук и провела ею вверх по телу, пока та снова не накрыла её грудь. Она положила свою руку поверх моей и прижала её к жесткой ткани рубашки, наполняя мою руку тяжестью своей груди. Мой хуй полностью отозвался.
— Ты когда-нибудь видела, как ебутся другие? Я имею в виду, видела ли ты когда-нибудь, как другая женщина совершает половой акт? — спросил я. — Я имею в виду прямо здесь, перед твоими глазами, где ты можешь дотронуться до неё? — Вопрос был глупым, и я понял это только после того, как задал его. Она видела, как мы занимались с Энни в её собственном подвале.
Наташа покачала головой, что показалось мне странным.
— Брент, он ебал Энни и мою мать… — Я колебался, но потом продолжил, — и миссис Уиллс. Мы, мы вдвоем пошли ко мне домой и выебали их, после того как я выебал тебя у тебя на кухне.
На мгновение она совершенно неподвижно смотрела на меня. — Сыр и крекеры, Сонни, ты, должно быть… о, ты молод! Что за трата молодости на молодых! — Её голова со вздохом опустилась обратно на моё плечо, массируя моей рукой свою грудь.
— Брент знает, что я ебал вас, миссис Россини. — Я оставил это заявление в воздухе, и она, казалось, вздрогнула, её тело покачнулось от давления, которое её собственная рука создала на её груди.
Её голова поднялась, она смотрела вперед перед собой, отвлекаясь, но всё ещё прижимаясь своей пышной попкой к моему хую.
— Хочет ли он…? — Она запнулась, не успев закончить мысль. Казалось, она вышла из успокаивающей зоны, в которой находилась. — Конечно, он хочет. Он хочет. Но, Сонни, как ты думаешь, как ты думаешь… это нормально, если… если он… если мы…?
Я высвободил руку, а другой взялся за воротник и расстегнул верхнюю тугую пуговицу. Миссис Россини зашипела. Я расстегнул следующую. Она закрыла глаза. Я опустил руки, и её голова снова опустилась на моё плечо, спрашивая: — Почему ты не расстегнешь мою рубашку до конца? Казалось, она это сказала.
— Постель, — прошептал я.
Она не двигалась.
Я поднял руки к следующей пуговице и расстегнул её, открыв долину меж двух её грудей. Я коротко коснулся этой складки плоти, затем перешел к следующей пуговице. Её руки следовали за моими движениями, касаясь и касаясь моей кожи, пока я расстегивал пуговицу. И следующую, и следующую; Наташа определенно покачивалась. Она облокотилась на меня и прижалась ко мне задом. Когда я добрался до её талии, я остановился, оставив нетронутой последнюю пуговицу. Я нажал на неё большим пальцем, и она напряглась; он был рядом с её киской, и я думаю, может быть, он касался её клитора. Её руки сжали мои руки.
— Постель, — повторил я. Я был уверен, что если она не узнает меня на своей кровати, то прошлая ночь останется её заветной фантазией. Я решил, что все будет в порядке. Как же я ошибся. Конечно, она вспомнила. Я понял, что она просто защищает свою фантазию, притворяясь, будто не знает… не помнит.
Своеобразный массаж 3 (часть 2)