— Ты не должен никому об этом рассказывать, — прошептала она. — Я помню это так ясно, я была так взволнована. Я хочу снова быть такой возбужденной. Я чувствовала это, наблюдая за Энни, наблюдая за её криками.
Я не помнил криков, скорее ворчание, но кто я такой, чтобы исправлять её воспоминания. Наташа явно дорисовывала фантазии там, где её памяти не хватало. Если она хотела, чтобы были крики, значит, крики были. Я кивнул.
— Хорошо. Итак, теперь вас, миссис Россини, скоро сделают "герметичной". В какой-то момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, жди нашего визита. Или, может быть, только моего. Энни трахали, "насиловали", по крайней мере, трое из нас. Ей это нравится.
— Я уверена, что она это любит, — вздохнула миссис Россини. — Я уверена, что мне понравится все, что вы решите со мной сделать. — Её лицо изменилось, затем она встала из-за стола и исчезла в чулане. Она вернулась с ключом, болтающимся на одном пальце. — Это ключ от задней двери. Воспользуйся им, если хочешь, тогда тебе не придется привлекать моего собственного сына, когда он будет ебать меня. — Она уставилась на меня, чего-то ожидая. Когда я не ответил, она добавила тонким тихим голосом. — Можешь сделать копии, не стесняйся. — Она прикусила нижнюю губу.
Это заявление было настолько странным, что остановило мои мысли. Я действительно не планировал оставаться, задерживаться. Но что-то в её манере поведения, что-то в её глазах… Я подумал, что было бы преступлением оставить её в таком состоянии. Преступление, а я не был преступником, ещё нет. Ну, технически нет, ведь я не был пойман. Шумит ли одно дерево в лесу и все такое. Пизда может изменить твою жизнь; эвфемизмом для этого был когда-то брак, но я думаю, что это всегда была пизда. Пизда! Пизда! Пизда!
Молчание между нами затянулось, и она опустила глаза. На миссис Россини была мужская рубашка, застегнутая до самой шеи, как будто она готовилась надеть галстук. Оранжево-коричневая клетчатая рубашка с оранжевыми и зелеными полосами висела на её торсе, явно слишком большая для неё. Она служила скорее драпировкой, чем рубашкой, но её грудь все равно заполняла его. Её брюки были сливочными и свободными, мягкими на ощупь, когда я положил руку ей на колено. Её голова склонилась ещё больше, когда её дыхание изменилось.
— Миссис Россини, — произнес я её имя.
Она подняла на меня глаза, мягкие, затуманенные. — Наташа, зови меня Наташа.
— Я не имел тебя на кровати, — сказал я тихо, проверяя, не стала ли её память лучше. Комментарий заставил её глаза резко сфокусироваться, но не вспомнить.
— Нет, этого не было, — сказала она. Она провела рукой под волосами, которые падали ей на глаза, откидывая их назад от лица, но медленно.
— Я думаю, что пришло время, не так ли? — сказал я. Мне очень, очень нужно было уехать, у меня было так много работы, но я был на взводе после того, как привел в чувство Алиссу, и план был сформирован, и он волновал меня. У меня были детали… Я просто должен был вставить вкладки в пазы, и все сработает. Я просто не знал, как это будет работать, когда я соберу все вместе. Момент затянулся.
Наташа не двигалась. Две её руки держали волосы, почти скрывая её глаза. Я встал и посмотрел на неё сверху вниз. Она уронила руки на колени и подняла на меня глаза. Это был самый спокойный, умиротворенный взгляд! Он придавал ей ангельский вид, и я не хотел ничего,
Детские забавы Андрея и Ирины