И наконец на Лэндона: — И твою мать я тоже выебал.
— И да, я выебал СВОЮ мать. Так что теперь мы точно знаем, что наши милфы — все они будут ебаться. Я определенно знаю, что они все — ебутся.
Я ждал. Парни оглядывали друг друга. Сэмми был готов вот-вот взорваться, пытаясь удержаться от ухмылки. Крис выглядел испуганным, Брент был безразличен, потому что новость не была для него такой уж неожиданной. Я начал с него, чтобы его реакция была образцовой. Лэндон просто уставился в какую-то неопределенную, далекую точку.
— Не знаю, как вы, ребята, но я думаю, что это заслуживает тоста! — сказал Брент. — За Сонни!
Все подняли по пинте — правда, бутылки, но мне нравится это слово — "пинта". Я не cмог удержаться, я ухмылялся. Я был горд. Я выебал матерей всех своих друзей, а они поднимали за меня тост! Что за прекрасный мир!
Мы все щелкнули горлышками своих пивных бутылок. Да, мы не были совершеннолетними, но мы были достаточно взрослыми, чтобы умереть за нашу страну, и ограничивать нас в холодном пивке было просто неразумным. Культура, которая считает нас достаточно взрослыми, чтобы держать в руках оружие, не должна отказывать парням в праве немного выпить, если только мы не смешиваем два напитка. Мы все долго, спокойно потягивали свой "Дос Экви".
Лэндон посмотрел на меня и поднял свою бутылку.
— Черт возьми, я знал, что мы можем на тебя рассчитывать, брат! — Он выпил и усмехнулся. — Ты действительно это сделал? Я имею в виду, как ты сказал? Каждую из них?
— Иисусе! — пробормотал Крис. — Он действительно это сделал!
Я ждал. Я понял, что мы все не думали о чем-то большем, чем этот момент. Как будто мы не верили, что это возможно, дойти до этого момента, и поэтому не задумывались о следующем моменте; о том, когда мы сможем думать о том, как ебать наших милф. Но для других парней все было по-другому. Они все думали о своих собственных матерях, думали о них как о женщинах, голых, кончающих, умоляющих, чтобы их трахнули, сосущих их хуи… что угодно. У всех у них было видение, как будто их что-то захлестнуло. Никто не смотрел на меня.
После нескольких минут футбольных комментариев и отсутствия других звуков, я решил, что пора. Теперь никто не улыбался. Даже Сэмми вернулся к своему нормальному виду, а не к дремах о больших, ожидающих его сиськах.
— Ребята, я знаю, это важный момент. Честно говоря, я чувствую себя немного незащищенным. Нам нужно поговорить о милфах, наших матерях, и о том, как это будет происходить.
— Они шлюхи и бляди! Вот о чем я говорю! — воскликнул Сэмми.
Я поднял руку.
— Минуточку. Мы должны прояснить ситуацию. Наши матери, ваши матери — ни те и ни другие. Блядь ебётся только за деньги, а шлюха никогда не говорит "нет". Наши матери — ни то, ни другое. Просто потому, что мы думаем, что можем выебать их сейчас, — усмехнулся я. — Ну, я-то знаю, что могу. Но только потому, что сейчас мы думаем, что они будут ебаться, после тех многих лет, когда мы никогда не представляли себе, что были созданы чем-то, кроме Непорочного початия…
— … у нас есть свидетельства того, что "да" — они все ебутся. — Я не мог удержаться и снова ухмыльнулся. — Я здесь, чтобы сказать вам, мальчики, наши матери ОЧЕНЬ любят ебаться!
Семья превыше всего. Часть 2. Продолжение