Саши. Я обернул несколько петель вокруг её запястий, а затем намотал часть длинного шарфа вокруг петель, между её руками. С помощью полузахвата я закрепил его, а затем стянул вниз и свободно привязал к ножке дивана. Мелисса встала. Сэмми как раз вытаскивал свой хуй из зияющей пизды матери, когда я усадил Сашу вперед и заставил её повернуться, чтобы встать на колени на подушки дивана с высокой спинкой. Я затянул поводок на её руках, перетягивая её через высокий диван, заставляя её голову свисать вниз по спинке.
Я быстро обошел её сзади и закрепил два других шарфа на каждом колене, которые привязал к торцевым ножкам дивана. Я щелкнул ремнем, а затем ударил им поперек задницы Саши с громким шлепком! Саша хрюкнула, но подняла свою задницу.
— Считайте за нас, миссис Россини.
Лэндон переглянулся с Брентом.
Я снова ударил Сашу.
— Два, сэр. — Она хрюкнула из-за дивана.
Я ударил её сильнее. — Громче, миссис Россини. Мы должны знать, как сильно ты любишь ремень! — Я ударил её еще сильнее, и Наташа Россини закричала: — Четыре, Сонни! — Её голос наполнил дом.
— Какого хрена, Сонни? — сказал Лэндон. Его лицо всегда становилось красным, когда он был взбешен, и сейчас он был красным, как пожарная машина.
— Лэндон, ты не обязан ебать её, когда я закончу, но я рекомендую выпоротую задницу всем, кто любит ебать женщин. — Я посмотрел прямо на Алиссу, и в её глазах снова появился жесткий блеск. Член не принес ей ничего хорошего, запоздало рассудил я; возможность упущена. Похоже, она регрессировала. Я снова мысленно пожал плечами, и ремень засвистел, когда я снова ударил Сашу. Её крик был грубым.
— Сонни! Прекрати это! — Лэндон говорил сквозь стиснутые зубы.
Я спокойно посмотрел на него. — Ты ведь не слышишь, как она жалуется, не так ли? Тебе не нравится звук её голоса, иди и засунь свой хуй ей в глотку. — Адреналин закачался в моих ушах. Ощущение от того, что я порю Сашу, пока они все смотрят, давало неожиданный кайф, который я не позволил Лэндону заглушить.
Лэндон на мгновение уставился на меня. Крис появился в дверях и, казалось, каким-то образом интуитивно понял что-то, о чем он не мог знать. Он подошел прямо к Саше и предложил ей свой влажный хуй. Она лизала его и сосала, и когда он полностью оказался у неё во рту, я ударил её еще раз, полегче, но все еще жаляще сильно. Она издала звук, который заглушил хуй Криса.
— Мелисса?
— Шесть, Сонни, — сразу же сказала она. Я взглянул на неё и увидел, что её лицо заворожено смотрит на приподнятую задницу другой женщины, ставшую красной.
Я протянул ремень: — Кто-нибудь хочет попробовать?. — Когда никто не заговорил, я снова ударил женщину по заднице. Её тело покачнулось на диване, задница приподнялась, и ей удалось вытолкнуть только что твёрдый хуй Криса.
— Семь, сэр, — проскрипела Наташа.
— Сэмми? Ты можешь сделать ей несколько ударов, а потом пойти выебать Энни для галочки или двух.
Его глаза были узкими и напряженными. Сначала он покачал головой, но потом полуухмыльнулся. — Как скажешь, Сонни. Выеби Энни, говорит он мне. Отхлещи миссис Россини, говорит он мне. Ебать, Лэндон, у Сонни вдруг появились одни хорошие идеи!
Мне так хотелось рассказать ему о его матери, но я не смел взглянуть на неё, иначе этот маленький лакомый кусочек был бы выдан. Сэмми взял ремень и замахнулся им, словно разбрасывал птичье семя.
Саша подняла голову и попыталась заглянуть через спинку дивана. — Что это было? — спросила
Наша чудесная математика