и на мгновение я подумал, что кончу, но это было бы антисоциально. Я проигнорировал её вопрос. Пусть гадает.
Я освободился из её киски и стянул с неё платье. Помог ей встать со стола, ударив его о стену.
— Пойдем со мной. — Я сказал это снова, и на этот раз пришло моё время хихикать. Я повернулся к ней. Её глаза были напряженными, узкими щелями. — Ты уверена, Энни?
— На мне нет трусиков, — задыхаясь и пыхтя, сказала она. — Я намокла. Ты выебал меня. Обещал мне кое-что. Я сделаю свою часть. Ты выполняешь соглашение.
Я кивнул, мысль об инсценировке изнасилования в её интересах пронзила меня, как холодный ветер в жаркую августовскую ночь, как шаг в морозильную камеру после ручной разгрузки грузовика. Я подвел её к двери в подвал. Мы спустились по лестнице, Энни неуклюже шаталась, и я поддерживал её, поскольку руки ей почти не помогали. Дорога была тусклой и незнакомой для неё. Наконец я обхватил её голую спину и наполовину понес вниз. Я услышал звук телевизора и треск ударов киями по шарам. Взял её за плечо и потянул за стену к свету.
***
— Вот ты где, Сонни. Я думал, ты заполучил… черт возьми, Сонни, что это за хрень? — сказал Сэмми.
Я подтащил Энни к столу и столкнул бильярдные шары с дороги, испортив им игру.
— Это Энни Кингстон. Она согласилась поебаться с нами всех сегодня вечером.
— Черт возьми, Сонни, она связана! Какого хрена! — Лэндон выглядел рассерженным, его кустистые брови срослись, как кора вяза. — Что случилось с тем правилом, чтобы делать лишь то, что они сами хотят?
— Все не так, как кажется. Это как раз то, чего она хочет. У Энни уже была фантазия. Я просто добавил к ней несколько штрихов.
— Каких штрихов? — спросил Лэндон.
— Ну, для начала, вас, ребята. Она всегда хотела, чтобы её выебали, пока она вот так связана. — Я коснулся шарфов, обмотанных вокруг её рук. — Это была её идея, но я добавил вас, ребята, всех пятерых. И еще закупоривание хуями, "герметичность" — это наша часть сделки. Это как тренировка, подготовка к тому, что нас ждет. — Энни стояла, наклонившись вперед, так что её руки были высоко за спиной, а голова опущена. Её волосы падали на лицо в беспорядочном, сексуальном беспорядке. Я потянулся к ней и обхватил грудь. Она застонала, и её руки метнулись к моей промежности. — Скажи им, Энни.
Энни подняла голову. — Он прав. Я мокрая. Я хочу, чтобы вы выебали меня. Все вы. Войдите в меня, дайте мне отсосать у вас. Я хочу вас всех. — Её голос был хриплым, хрипловатым, но отчетливым. Она говорила медленно и осторожно.
Тишина. Никто не произнес ни слова.
Я ждал, может быть, пару минут. Энни начала двигать бедрами вперед и назад в классическом трахательном движении. Её голова была склонена. Наконец она снова посмотрела на меня.
— Сними мою юбку, — пробормотала она.
Какая хорошая идея! Я нашел крючок и молнии с обеих сторон и расстегнул юбку. Она вздохнула, когда я потянул за юбку, и она упала вниз по её ногам, издавая легкий шипящий звук при падении. Я услышал, как все разом выдохнули. Единственным звуком в комнате был голос диктора по телевизору, объявляющий старт матча Сталеваров против Патриотов. Она стояла в своих плетеных туфлях, чулках и подвязках, с крепко связанными за спиной руками. Её конические груди трепетали, а соски набухли.
Энни присела на корточки и встала на колени, шатко балансируя без помощи рук. Она повернулась ко
Маленькие шалости