снова почувствовала себя девочкой, — сказала мама, — как девственница, исследующая секс заново. Я стала той женщиной, которую потеряла после смерти Джорджа. — Потом Джорджия влюбилась, в парня из колледжа. Можно было бы подумать, что это положит конец всему, но он был слишком уважительным и гораздо менее сексуальным, чем Джорджия или Шарм. Его деликатность оставило бедную Джорджию разочарованной, и под разочарованием я имею в виду сексуальную неудовлетворенность. Она делала все, приглашала его переночевать, а он, казалось, не мог или не хотел понять намек и дать ей то, что она хотела. Они ходили на свидания, она возвращалась домой после комендантского часа, принимала душ, ложилась в мою постель, и мы занимались любовью. Она всегда была такой возбужденной, такой наэлектризованной, такой жадной. Она сообщала мне об этом и умоляла дать ей удовлетворение, удовлетворить ту её потребность, которую он, казалось, не замечал. Через некоторое время это стало для нас нормой, и я перенесла её комендантский час на более позднее время, чтобы позволить ей позднее приходить в мою постель. В то время мы делили близость, о которой я тосковала, потеряв вашего отца, а она тосковала, потому что потеряла мечту. А потом Далия застала нас вместе, и я подумала, что наступил конец света. Ей было восемнадцать, и она была очень любопытна.
Я вспомнил те выходные. Как единственный мальчик в доме, это было испытание, которое окружало меня, но не трогало. В то время я и понятия не имел, что происходит. Мне было шестнадцать, и хотя мой бурный интерес к моим сестрам раздражал их, он не был зрелым и не угрожал никому из нас. Я был ванилен в своем любопытстве, даже не думая запечатлеть их обнаженными с помощью своей цифровой камеры. Это было бы невежливо, а мне нравились мои сестры. Я вожделел их вообще, как женщин, пытаясь лишь подглядывать за ними в душе или при одевании — что мне с успехом удалось сделать со всеми тремя. Я был "милым", из-за чего меня чаще игнорировали, чем замечали. В общем, между нами царил мир.
В те выходные Далия была просто в ярости, кричала и плакала. Большую часть выходных я провел с наушниками и компьютерной игрой или смотрел телевизор в своей комнате, и все оставили меня в покое, и меня радовало, что меня игнорируют. Помню, как я спустился за печеньем и чипсами и увидела Джорджию, Далию и маму, сидящих в гостиной. Они молча смотрели на меня, пока я пробирался через гостиную. Никто не сказал ни слова, пока я не взял то, что хотел, их взгляды следовали за мной, пока я не вернулся в свою комнату. Я чувствовал себя явно незваным гостем. К позднему вечеру они всё ещё были там. Тоуни была на ночевке с одной из своих подруг. Я помню, как стоял на верху лестницы и пытался подслушать. Я видел, как Джорджия сидела рядом с Далией, они разговаривали, а потом поднялись наверх. Я спрятался и смотрел, как они идут в комнату Джорджии. Через два часа они вышли, мама заказала пиццу, и все было хорошо, за исключением того, что Джорджия и Далия держались за руки большую часть вечера. Сейчас, вспоминая прошлое, я понимаю, что именно произошло.
Мама мне объяснила: — Джорджия соблазнила Далию с моего благословения. Джорджия всё ещё встречалась с кем-то и потом приходила в мою комнату. Далия быстро это поняла, и однажды ночью Джорджия пришла домой и обнаружила, что Далия опередила её в моей спальне. Она заглянула к нам и на цыпочках же
Строгий брат. Часть 2