пруды, автобус примолк, даже Сенька Клевинский перестал наигрывать на гитаре песню про то, как тете Зине стало душно в теплых байковых трусах. Обещанные Сашкой Агатовым полтора часа превратились в два, потом в два с половиной, а он все ходил вдоль автобуса и приговаривал: «Ничего, до вечера доедем!». Никто и не был против: ни Маринка, ни Иринка, ни, тем более, Ленка, сидевшая у Вовки на коленях и обнимавшая его за шею. Она престала елозить и, кажется, начала дремать, но объятий не размыкала, и Вовкино мужское достоинство так и простояло три с половиной часа.
Когда они въехали во двор старой школы, было совсем темно, и на небо высыпали яркие сентябрьские звезды. Так же, как звезды, высыпали во двор и студенты.
— Так! – сказал Сашка Агатов. – Каждый класс – одна группа. Там на двери должна висеть бумажка.
Школа была трехэтажной, и места хватило всем. А Макаров, Кормухина и Сеничева отправились на кухню, которая располагалась в помещении буфета.
Постановка дела Вовке понравилась. Котлы были чистые, столы и посуда тоже, а три стальных кровати уже застелены постельным бельем и манили.
— И как мы отделяться будем? – пропищала Ирка своим детским голоском. – В смысле, мы от Вовки.
— А никак! – отрезала Маринка. – Мы теперь – одна семья. Я – повариха, ты, Ирка, подручная, а Вовка – кухонный мужик. Ты разве в дочки-матери не играла?
— Играла, – опять пропищала Ирка. – В детском садике.
— Так вот, представь, что Вовка – глава семейства, мой муж и твой отец, а ты – наша дочь. А разве в доме отделяются? Это тебе не общага! Поняла? Так что устраивайся, и спи.
— Знаете что, девушки?
— Нет, а что?
— Давайте ужинать.
— А чем? У меня нечем, – сказала Марина.
— И у меня, – сказала Ирина.
— Зато у меня есть! Только свет не включайте. Вроде как мы спим.
На ближайший столик Макаров отнес китайский термос и большущий пакет с пирожками. «Это кто же напек?», – вопросила Ирка, откусив сразу половину пирожка с рыбным филе. – «Сам?».
— Зачем сам, – блаженно улыбнулся Вовка. – Бабушка! Она у меня на все руки.
Он тоже откусил пирожок.
— У меня – с капустой!
— А у меня – с грибами! – похвасталась Марина. – Вкусно!
— А теперь чай! – воскликнул Макаров, жестом циркового фокусника, открывая термос со злой птицей. – Надеюсь, что не остыл.
Чай не остыл, был темен, крепок и сладок.
— Ну, спасибо! Накормил! – сказала Марина.
— И напоил! – пискнула Ирка.
— Тогда спать?
— Спать, – сказала Марина.
— А я не хочу! – сказала Ирка, клюнув носом. – Надо подумать, чем ребят завтра кормить. Надо что-нибудь сытное и быстрого приготов... приготов...
Через секунду она уже спала, уронив голову на стол. Пришлось ее будить, отводить на кровать и накрывать тонким серым солдатским одеялом.
— Ну, вот, – радостно сказала Маринка. – «Дочка» спит, а «папа» с «мамой»? Тоже спать? Или...?
— Или, Марина, или! Только тихо!
— Давай кровати сдвинем, и дверь на стул закроем.
Не так уж плохо, когда женщина одета в шерстяной тренировочный костюм, а под ним – только лифчик и трусики. Мы тихо сдвинули кровати и стали раздеваться: Макаров медленно, Кормухина очень быстро, горячо шепча: «Натерпелась я, Вовка! Моченьки моей нет!». Она упала на сдвинутые кровати, Ирка что-то проворчала, но Марине было все равно, потому что Вовка уже тыкал членом в густые темные волосы в поисках заветного отверстия...
После бурного соития Маринка на минуту притихла, потом села, белея в темноте широкой спиной. Затем зашарила в
Случайно села очком на член сына - Часть 1