всем пришлось постепенно раздеться. Девушкам было проще: они сняли все и остались только в белых рабочих халатах, а Макаров остался в джинсах, сверкая мускулистым торсом. Студенты ушли на работу, в поля и можно было сходить в душ и освежиться. Чтобы помешивать в котлах, достаточно одного человека, кашеварить была оставлена Ирка, а Марина поманила Вовку в душ, заманчиво сверкая глазами. Душ был рядом с изолятором, где сейчас тоже никого не было, Марина включила воду и, первая, встала под прохладные струи.
Сама природа диктует совокупляющимся, какую позу занять, чтобы делать ЭТО, Марина взялась руками за краны, а Макаров вошел в нее сзади, вцепившись руками в мягкие груди с кожей, словно из белого бархата. «Глубже и быстрее, глубже и быстрее!», – шептала, как ей казалось, а на самом деле кричала Марина, и Вовка старался ублажить повариху. Она щипала соски, и когда Вовка кончал, ее тоже затрясло. Потом они осели на пол душа, на деревянную решетку, и отдышались.
— Не понимаю, как Ирка может жить без этого! – сказала Марина, поглаживая волосатую щель. – Неужели ей не хочется?!
— Может, у нее что-то не так? – предположил Вовка, промывая член холодной водой. – Она хоть дрочит?
— Дрочит.
Марина жила в одной комнате с Иркой и все про нее знала.
— Ну, если дрочит, значит все в порядке. Дрочит, значит, хочет. Хотя, не понимаю я вас, женщин. Вы, даже когда наслаждаетесь, стонете так, словно страдаете от боли.
— Если кто и должен страдать, так это Ирка. Ее пизденку только шилом трахать, такая она узкая.
— Вот как! Интересно!
— Хочешь попробовать?
— Хотелось бы, – пожал широкими плечами Вовка.
— Тогда сегодня вечером.
Перед обедом приехал грузовик, и Вовка с девушками таскали мешки с крупой, коробки с маслом и тушенкой и лотки с хлебом. Умаялись, зато обед удался на славу, и все были довольны.
После ужина Кормухина шепнула Вовке, чтобы он погулял немного. Он накинул ватник и вышел на школьное крыльцо. Там сидели Олег Цырфа и Надя Толкачева. Олег курил, а Надя смотрела на звезды.
— Устал, коллега? – участливо спросила Надя.
— Устал.
— Мы тоже.
— Ничего, втянемся! – заверил Цыфра, глубоко затягиваясь.
— Пойду пройдусь перед сном.
— Ты только налево, к сараю не ходи, – предупредил Олег. – Там комсорг Светку Потапову окучивает.
— А может, они любят друг друга? – вздохнула Надя, мечтательно глядя на звезды.
— Может быть, может быть, – сказал Макаров, но налево не пошел, а пошел направо. Чтобы не мешать.
Советские девушки – самые скромные девушки в мире! В этом Макаров был убежден. Но его убеждения слегка поколебались, едва он вошел в столовую. Там на сдвоенной кровати живописным бутербродом лежали поварихи и страстно любили друг друга с помощью ртов, рук, ног и остальных молодых организмов. Причем Маринка лежала сверху, а размякшая от кончи Ирка снизу, широко расставив сливочной белизны ляхи. Когда Вовка разделся, Маринка села «ракушкой» Ирке на лицо и ухватила за щиколотки, сделав ей «салазки». Макаров присел и осмотрел девственную, пока еще, Иркину щелку, поросшую редкими рыжими волосами. Но признаков девственности он не обнаружил. Может, их и не было? Но девственной, и это точно, была Иркина «норка», куда Макаров протиснулся с превеликим трудом. Но протиснулся и начал ритмичные движения.
Иркины очки лежали рядом на тумбочке, а на каждое Вовкино движение она отзывалась глухим «бу-бу», потому что Маринка продолжала сидеть у нее на лице и держать толстые Иркины ноги.
Под конец Ирка увлажнилась, и двигаться стало намного легче, вот только выйти он из Ирки не успел. «Ничего!», – успокоила
Было дело