бабы! И вот ведь чудо - бабы-то все довольные и счастливые ходят!
Подивился Берендей - это что же за мужик такой, что один всю деревню осчастливил? Велел доставить безотлагательно. Поспешила дружина, да и вернулась несолоно хлебавши. Бабы деревенские все как одна заявили, что хоть бунт подымут, а мужика своего не отдадут. Ну, не будут же русские витязи с бабами воевать, тем паче со своими же. Призадумался царь, направил в деревню аж целое посольство. Уж торговались они, уж болтались они. С трудом мужика того на пару деньков выменяли на гору нарядов да на три дюжины добрых витязей.
Посмотрел на него царь, пригорюнился. И за что токмо торговался, неясно: обыкновенный самый мужик, каких полно на Руси. Ни стати богатырской, ни искусности заморской. Разве что охальник, каких поискать - уж пред царем стоит, а самого штаны топорщатся. Махнул Берендей рукой, мол, сами отведите, раз уж тут.
И понеслись по терему охи-ахи девичьи. Царь, к непотребству такому привычный, уж и забывать о них начал. Странным же ему показалось, когда крики сладостные к вечеру не утихли. А уж когда всю ночь напролет звенели, да утренних петухов заглушили, то и вовсе стал диву даваться.
А между тем не меньше удивилась и царевна. Уж сколько она на мужике скакала, уж сколько она на нём кричала, а у того всё так же колом стоит. Поведал ей пахарь диковинный, как однажды за помощь свою у Бабы Яги, чтобы в любое время мог любую девицу ублажить. Посмеялась тогда Яга, но выполнила уговор. С тех пор у него всегда стоит без передышки - день и ночь, а главное, семя не изливает, оттого и не падает никогда.
А сам мужик ничего уже не понимает. Уж день и ночь царевну дерет, а та не спустила ни разу. Что за невидаль? Не привык он к такому. Любую бабу ублажить могёт, а тут не дюжит. И так разозлился, так раздухарился мужик, что скинул с себя царевну, поставил на четвереньки, словно простую селянку, и пристраивается.
Токмо царская дочка ростом помельче сельских девиц оказалась. А мужик того не заметил - уж больно царевна сзаду красива - и со всего размаху аж по самый корень засадил. Да только не в ту дверку. Ох и завопила царевна, ох и заголосила! Сперва от боли, а потом от удовольствия. А мужик-то не растерялся, схватил первый попавшийся самотык, да в щель девичью засунул, сам же знай себе юную задницу наяривает.
Тут-то царевна Несмеяна и испытала женское блаженство, да так у нее от этого всё сжалось, что самотык из щели аж вылетел, окно пробил, да заморского посла до полусмерти прибил. Собирался посол жалобу подать, да решил, что о таком жаловаться несолидно.
Моя история: "Мечта каждой девушки"