эрекции. В конце концов, однако, я прижался и взял себя в руки, просто чувствуя ее и зная, что она тоже чувствует меня. Я был так глубоко, а она была такой теплой и влажной. Затем я отстранился, только чтобы насладиться ощущением, когда снова вошел в нее, и начал смело поглаживать, усиливая нашу страсть, пока ее ноги и ступни не вытянулись вверх и наружу. Она была там, ее голос был диким и безумным.
— Я вот-вот приду. Джим!
Ее тело напряглось, ее пальцы так крепко сжали мои плечи. Услышав свое собственное имя, ее глаза, ее тело, я погрузился в порыв наслаждения, которое просто хлынуло из меня в нее. Я уверена, что тоже закричала. Так и должно было быть. Но все, что было после этого, было и всегда останется дико головокружительной дымкой. Я уверен, что если бы я был старше, мое сердце никогда бы не выжило. Я просто приходил и приходил, содрогаясь от волны за волной. Затем, мало-помалу, я, казалось, пришел в себя. Я лежал на ней, а руки Синт все еще были обернуты вокруг моей спины. Когда я пошевелился, она уткнулась лицом мне в шею, явно не желая отпускать меня. Наконец, однако, она отпустила меня и позволила мне соскользнуть на ее сторону.
После этого, какими бы молодыми и страстными мы ни были, мы нашли тихое время мягкой и невинной чувственности, когда Синтия лежала обнаженная в моих объятиях, ее тело прижималось ко мне, а губы прижимались к моей шее. Именно в это мгновение она услышала, как хлопнула дверца машины. Она резко выпрямилась на постели.
— Джимми! - она уставилась прямо на меня. - Ты должен быстро исчезнуть!
Как на пожарных учениях, я был на ногах, даже не был уверен, когда на мне были шорты, были ли они вывернуты наизнанку. Я собрал свою рубашку и засунул ее в сумку для фотоаппарата. В панике я услышал голос ее мамы внизу: "Синтия, я дома, милая!" Синт тоже лихорадочно одевалась, натягивая платье, которое она быстро выхватила из ящика комода.
— Ты можешь вылезти в окно, - сказала она. - Возьми свою сумку с фотоаппаратом. А треногу я принесу тебе завтра.
Кажется, я перепрыгнул через кровать, потому что с глухим стуком риземления моих ног раздался голос ее матери:
— Там, наверху, все в порядке?
— Да, мама! – откликнулась Синтия. - Я просто решила вздремнуть. Я тут что-то уронила. Буду внизу через секунду!
Я выскочил на крышу в одних шортах, с ботинками в одной руке и сумкой с фотоаппаратом в другой.
— Сзади есть решетка, - шепнула она, указывая пальцем. - Просто будь осторожен при спуске. Не производи слишком много шума.
Эта реплика поразила меня. Мне вдруг стало интересно, сколько раз она вот так посылала своего парня собирать вещи и бежать по крыше. Но у меня не было времени зацикливаться на этом.
— - -
Два дня спустя, когда мой папа ушел на обед, я снова пережил этот трепет, когда увидел, как эти образы проявляются на фотобумаге в темной комнате, одно за другим. Когда я развешивал отпечатки сушиться, заново переживая все это шаг за шагом, мое сердце колотилось почти так же, как в ее комнате. Там она была в том желтом платье с голубыми цветами на крыльце. Я мог посмотреть на каждый отпечаток по порядку и увидеть последовательность, которая привела нас к ее кровати. Она лежала рядом с клумбой, улыбаясь мне, расстегнув лишнюю пуговицу, и верхушки ее грудей были открыты для обзора камеры. И в своей комнате, в этой синей ночной рубашке,
Я и моя любовница.Часть 3.