Я был прав, фотография Синт в рамке в окне, свет проникал за ее тело, обнажая пучок между ног и заставляя ее маленькую ночнушку почти исчезнуть. Но это была фотография Синт, обнаженной и сидящей на своем комоде, которая пленила меня. В то время я так нервничал, что было невозможно по-настоящему оценить открывшийся вид. Она смотрела в сторону, ее волосы рассыпались по плечам, а руки были заложены за спину. Она держала колени вместе, обрамляя лобковые волосы, обнаженные между ног, в том месте, где ее бедра сходились вместе. И было что-то такое по-настоящему женственное в груди Синт с этими твердыми сосками, даже если изображение, на которое я смотрел, было черно-белым. Ее левая грудь была видна спереди и в то же время отражалась в зеркале. Снова позволив своим глазам проследить за пухлыми изгибами у основания и сбоку, я вспомнил ощущение ее груди, когда мы лежали на ее кровати, и я, наконец, держал ее в своей руке.
Снимок Синт на кровати, лежащей обнаженной, был ключом к освобождению воспоминаний о том, как мы занимались любовью. Я мог видеть так много образов, которые не были запечатлены на фотографии, но были запечатлены в моем сознании. Как она так широко раздвинула для меня ноги, когда я попросил ее об этом, как она стянула с меня шорты и впервые прикоснулась ко мне, как она поцеловала меня и как я поцеловал ее, и каково это было - быть похороненным так глубоко внутри нее, все эти воспоминания были там, но только для меня, чтобы увидеть. Пока я смотрел, то так разволновался, что мое лицо и уши покраснели, а эрекция встала у меня в штанах. Когда вернулся мой папа, он кажется все же мое возбуждение и даже спросил, хорошо ли я себя чувствую, прокомментировав цвет моего лица.
На следующий день, выйдя к ней на крыльцо, мы с Синт вместе просмотрели фотографии. Я так опасался, что нас кто-нибудь вспугнет из ее семьи. Ее интерес к снимкам был таким же острым, как и мой. И когда мы добрались до ее фотографии на комоде, а затем на кровати, между нами воцарились тепло и тишина. А потом, не говоря ни слова, она повела меня обратно наверх, и Синтия, эта прекрасная девушка, снова занялась со мной любовью, и, как и прежде, мы не торопились, без паники, без безумия, делая это мягко и медленно. Мы продолжали наши ласки часами и часами, истощаясь, а затем возвращаясь к жизни, играя друг с другом, наслаждаясь друг другом, и я учился, учился всему, что нужно знать мужчине. Я думаю, что те несколько недель, прежде чем она пошла в школу, были легкими для нас, потому что речь шла не о любви. Ведь мы были просто интимными друзьями.
Наш секс, наши занятия любовью были посвящены страсти, наслаждению и удовольствию друг от друга без каких-либо подтекстов или требований обязательств. Мы были свободны быть свободными друг с другом. Во время одного затишья, когда мы просто разговаривали, она рассказала мне, что именно ее мать отвела ее к врачу и заставила принять таблетки. Это было откровение, которое изменило мой взгляд на ее мать. И в течение следующих нескольких лет, когда Синт отсутствовала в школе и даже после того, как она вернулась домой, помолвленная со своим новым парнем, я уверен, что миссис Митчелл удивлялась, почему я никогда не приму никакой платы за стрижку ее травы или мытье ее машины.
Вот оно, примерно сорок лет спустя. Как профессиональный фотограф, я объездил весь
Удовлетворение