выдохнул я, в то время как ее собственное тело начало расслабляться.
В ответ Ребекка выровняла темп своих бедер и забилась еще сильнее, почти врезаясь в меня, в то время как мои собственные бедра поднимались все быстрее и быстрее ей навстречу. Затем, когда у меня почти перехватило дыхание, мои руки сомкнулись на ее бедрах и удерживали ее неподвижно, когда я сделал последний рывок, взорвав месяц сдерживаемого возбуждения громким стоном.
Вздохнув, я ослабил хватку на ее бедрах и откинул голову назад с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание.
Я почувствовал ее движение ко мне, но не мог пошевелить ни одной косточкой в своих внезапно измученных, уставших членах. Она коснулась своими губами моих и сказала:
— Больше никакой неуверенности. Ты потрясающий во всем.
Я открыл глаза и лениво улыбнулся.
— В самом деле?
— Совершенно точно.
Обретя силу в искренности на ее лице, я потянулся и крепко прижал ее к себе, мои руки гладили теплую, гладкую кожу ее спины, когда мы оба успокоились после нашего совокупления.
— Это прекрасно, - пробормотала она.
— Что? – пробормотал я в ответ, мои глаза снова закрылись, в то время как я наслаждался прикосновением теплого, мягкого тела.
— Ты любишь прижиматься. - Она поцеловала меня в шею. - Большинство мужчин не очень любят прижиматься, как только кончат.
Я не ответил, предпочитая продолжать прижимать ее обнаженную кожу к своей еще некоторое время.
***
Пятнадцать минут спустя мы сидели за моим маленьким обеденным столом и ужинали, оба одетые только в нижнее белье и футболки.
— А ведь на самом деле вкусно, - сказала она, съев почти половину сэндвича.
— Лучше, когда еще теплые.
— В любом случае, ты прав. Я думаю, что начну есть больше сэндвичей.
Я улыбнулся, откусил кусочек и прожевал, все время глядя ей в глаза.
— Что? – наконец, спросила она.
— Сегодня вечером. Что все это значит?
Она пожала плечами.
— Ты просто выглядел так, словно тебе нужно потрахаться. И Бог свидетель, я так и сделала.
Я обдумал это. После минуты молчания Ребекка спросила:
— Тебе было приятно?
— Это преуменьшение века.
— Мое... Я была не слишком настойчива?
— Нет. Не стесняйся соблазнять меня в любое время, когда тебе в голову придет эта идея.
— А моя... моя фигура? Мое тело? Ты думаешь, я...
— В значительной степени идеальна, - сказал я, улыбаясь воспоминаниям и тому факту, что это тело все еще находится в пределах легкой досягаемости.
— В значительной степени? - поддразнила она, меняя тему нашего предыдущего разговора.
— Я не совсем внимательно все осмотрел. Для этого ты двигалась чересчур быстро.
— Например, где? - Она приподняла бровь и похотливо ухмыльнулась.
— Ну, знаешь, - сказал я. - Ногти на ногах и все такое.
Она расхохоталась.
— Ногти на ногах?
— И другое.
Она покачала головой, а я ухмыльнулся в ответ. Остаток ужина мы съели в приятной тишине. Закончив, я встал и взял тарелки, сбросил остатки в мусорное ведро, прежде чем взять еще два пива из холодильника, открыть крышки и вернуться к столу.
— Так почему я?
— Потому что ты симпатичный?
Я приподнял бровь, ожидая более развернутого ответа.
— Ты - загадка, - сказала она, затем сделала глоток своего пива. - Ты милый, но тихий. Очевидно, что ты только что пережил развод, и я уверена, что из-за этого тебе все еще больно. И раньше было более чем очевидно, что сейчас ты больше чем просто немного неуверен в себе. Поэтому я решила убить двух зайцев одним выстрелом: и потрахалась, и заверила тебя, что тебе не о чем беспокоиться.
Я сделал паузу, обдумывая это, затем кивнул и сделал глоток своего пива.
Пчелка