кивнул и улыбнулся, повернувшись к теням за камерами. Когда шоу возобновилось, мы зачитали еще несколько писем, а затем настало время.
– Сегодня у нас есть еще одно письмо, – сказала я. – Оно написано Санте, судя по всему, женщиной. Хотя оно не тяжелое для восприятия, его содержание немного ориентировано на взрослых, так что, можете отправить детей погулять.
Я нервно улыбнулась в камеру, как будто ожидая, что воображаемые дети будут выпровожены воображаемыми родителями.
– Думаю, теперь мы в безопасности. Остались только мы. Так что, давайте прочитаем это специальное письмо Санте.
Я могла бы воспользоваться бегущей строкой, и она была наготове, если бы понадобился. Но я предпочла прочитать его вслух, вскрыв конверт и достав содержимое.
Дорогой Санта,
Я все объясню.
В прошлом году я совершила самую большую ошибку в своей жизни, предав доверие моего любящего мужа. Поддавшись эгоистичному желанию, я причинила боль ему, опозорила свою мать и поставила под угрозу будущее своих детей. Мой муж совершенно справедливо развелся со мной, и последний год я провела, жалея себя, злясь на себя и временами желая, чтобы открылась яма, в которую я могла бы упасть за то, что сделала.
На днях появился мой муж и попросил со мной поговорить. Вместо того чтобы выкрикивать в мой адрес упреки и обвинения, которые я заслужила, он передо мной извинился. Передо мной! Перед той, кто предал и причинил ему столько боли.
Санта, мой муж – ветеран, страдающий посттравматическим стрессовым расстройством. Он сказал, что вместо того чтобы довериться мне и поговорить со мной о том, что послужило причиной и через что он проходит, он отстранился от меня и почувствовал себя ответственным за то, что сделала я. Представь себе, Санта! Мужчина, которого я обидела, считал виноватым себя.
Санта. Я знаю, что подвела своего мужа в трудную минуту. Вместо того чтобы заставить его поговорить со мной, я сосредоточилась на своих желаниях и потребностях, а не на его. Я не заслуживаю этого человека, Санта. На самом деле не заслуживаю. Но я люблю его, Санта. Я люблю его всем сердцем и больше всего на свете хочу провести остаток своей жизни, чтобы искупить свою вину перед ним и помочь ему вырастить наших двоих детей.
Так что, пожалуйста, Санта. Если можешь, замолви за меня словечко перед Богом и узнай, нет ли места в сердце моего мужа, чтобы простить меня и позволить снова стать частью его жизни.
И спасибо за ту Барби, что подарил, когда мне было пять лет.
Искренне твоя,
Эмбер Джонс. Бывшая Эмбер Григгс.
Я сложила письмо, едва сдерживая слезы.
– Норрис, прости меня, детка. – Этого не было ни в сценарии, ни в бегущей строке.
Экран на всех телевизорах потемнел. Но на съемочной площадке можно было услышать, как падает булавка.
Только Роджер, мой продюсер и мой босс знали, что я должна была прочитать в своем письме. Через несколько долгих секунд кто-то начал аплодировать, потом другие. Но я начала тихо всхлипывать там, где сидела, чувствуя себя потерянной.
– Ради всего святого, – крикнул Роджер. – Кто-нибудь, подправьте ей макияж, пока мы снова не вышли в эфир.
Кошмары
– Норрис.
Я был словно в густом тумане.
– НОРРИС! – услышал я громкий голос. Это были они. Опять!
– Тебе от нас не смыться, – сказал Ривера.
– Даже не пытайся, – сказал Перлман.
– Может, нам стоит попробовать что-нибудь смешное, чтобы он начал действовать, – сказал Ривера.
Я уже слышал это раньше и ненавидел.
– Уходите! – крикнул я им. – Оставьте меня в покое.
– Что, – сказал Перлман, – не хочешь послушать, как еврей и черный парень отправляются в Ирак и умирают, в
Летний случай