правильный выбор. Это был один из жизненных парадоксов. У него появилась работа его мечты, потому что он отказался от любви всей своей жизни.
***
Дэвид не видел и не слышал о своей жене с той роковой пятницы. Он полагал, что у нее все хорошо. Он оставил ей вежливую записку, не передававшую ничего из того, что он чувствовал. После чего он погрузил на борт своего нового парусника Бастера и отправился на Гудзон. Олива была адвокатом. Она вполне могла составить бумаги о разводе.
Главной причиной того, что у Дэвида появилось новое мировоззрение была Эва Мартинес. Она была его лучшим другом и компаньоном. Эва была редкостью для Ки-Уэста, местной жительницей. Выросла она на Сансет-Ки в одном из его многомиллионных особняков. Поэтому карьера в Национальном заповеднике была практически само собой разумеющейся, едва Эва получила докторскую степень по морской биологии.
Эва была классической латинской красавицей с овальным лицом, длинными, густыми шелковистыми черными волосами, огромными темными глазами и чувственным ртом испанской танцовщицы. Она была высокой и стройной, с большими круглыми сиськами и твердыми мускулами на упругом женском теле. Самой уникальной ее особенностью были ноги. Гладкие бедра были длиннее среднего. Поэтому, надев ласты, в воде она была похожа на русалку.
Эва была связной Дэвида с командой подводников. Она была полноценным ученым-акванавтом с многочисленными миссиями, живущим и работающим на глубине двадцать метров под водой в подводном доме Водолея. В связи с этим она моталась туда-сюда между Центром, базой поддержки «Водолея» и самого подводного дома, находящейся рядом с рифом Конч в пяти милях от Исламорады.
Эва была заметно сведуща во всех аспектах морской науки. Дэвид завидовал ее веселой уверенности в себе, когда она надевала снаряжение, чтобы спуститься с плавбазы в подводный дом. Дэвид получил себе карточку С, но все еще работал над сертификатом ANSI/ACDE, который бы позволил ему следовать за ней на глубине ниже девяти метров.
Куба, безусловно, самое близкое место к тому, где обосновался Дэвид. Так что, Ки-Уэст – это, скорее, Гавана, чем Майами. Здание Морского заповедника сверкало белизной, и когда Дэвид пришел на работу, тропическая жара уже начинала усиливаться.
Дэвид эволюционировал из грустного мужчины, севшего в свою новую лодку и отправившегося в плавание по южному течению Гудзона. До того трагического январского дня он вел сидячий образ жизни в той части США, где появлению солнца поклоняются как небесному чуду. Это отражали слегка пухлое тело Дэвида и его пастозный цвет лица.
Теперь, после нескольких месяцев интенсивной работы на открытом воздухе под палящим тропическим солнцем, Дэвид стал бронзовым, а его грязные светлые волосы стали почти белыми. Ему было всего тридцать три года, и он уже был вполне привлекательным. Тем не менее, у него не было никакого желания вступать в брак.
Ему нравились вечера, которые он проводил с Эвой у «Капитана Тони». Именно Эва навела его на мысль о том, что эта неприметная лачуга, расположенная вниз по улице от ловушки для туристов на углу Грина и Дюваля, была настоящим «Слоппи Джо», известным Хемингуэю.
У здания «Капитана Тони» была своя история. В 1898 году здесь находился телеграф, из которого на всю страну было передано известие о потоплении линкора «Мэн». После этого здесь, помимо прочего, был бордель и питейное заведение. Затем в 1937 году арендодатель поднял арендную плату. Тогда парень, владевший изначальным баром, перенес его на полквартала вниз по Грина в место, которое сейчас называется «Слоппи Джо».
Хемингуэй и завсегдатаи остались в прежнем здании. Хемингуэй был старомодным газетчиком. Каждый вечер он проходил семь кварталов по улице Уайтхед в одно и то же старое место и
Только для мужчин!