выступающими скулами, твердым прямым носиком, и широким и пухлым ртом. Фигура была не менее эффектной. Она была стройной, с высокой налитой грудью, невероятно узкой талией, полными, широкими бедрами и невероятно длинными и стройными ногами. Одета гостья была в шифоновое [лёгкая, тонкая и прозрачная хлопчатобумажная или шёлковая ткань] неглиже персикового цвета, отделанное белой атласной лентой, которое выгодно подчеркивало некоторые из ее великолепных изгибов. Странно, но в устье ее бедер он не увидел темного кустика волос, хотя под полупрозрачной тканью мог явственно различить очертания пары ее упругих грудей и темные блюдца ареол, которые окружали торчащие отвердевшие бутоны ее возбужденных сосков.
Женщина вошла в камеру и поставила лампу на деревянный стол. Это движение снова донесло до его ноздрей запах ее духов.
— Что... Что я здесь делаю? — с трудом разлепил он губы.
Она рассмеялась очень приятным звенящим смехом, как будто кто-то проиграл ноты на пианино.
— Я полагала, что это совершенно очевидно.
— Мне искренне жаль, что я вторгся на ваши земли, но в этом... — Он звякнул цепями, прикрепленными к его запястьям — нет необходимости.
Он понятия не имел, как долго находился в таком подвешенном состоянии, но его плечи уже начала сводить судорога. Никогда раньше ему не приходилось стоять обнаженным перед совершенно незнакомой женщиной, но, вспомнив, как с ним обошлись, его смущение быстро уступило место гневу.
— Наоборот, в этом есть необходимость, — ответила она. Гостья подошла к нему и встала прямо перед ним, так близко, что их глаза оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он уставился в них, завороженный глубиной этого взгляда, находя его почти гипнотическим. И почувствовал, как совершенно непроизвольно дернулся его член. — Как тебя зовут? — спросила женщина.
— Юлиус Клабер.
— Я графиня фон Дешелпин. [фамилия героини является аллюзией на слово «дисциплина»] Это мой замок. Он принадлежит моей семье уже четыреста лет. А ты кто такой? Дезертир?
— Нет. Я работал на танковом заводе в Берлине. Его захватили русские.
Она улыбнулась, ее губы приоткрылись, обнажив очень белые, правильной формы зубы. Кончик языка прошелся по верхней губе.
— Это объясняет, почему у тебя такие мускулы. Ты очень хороший экземпляр!
— Послушайте, я просто пытаюсь попасть домой. Я уже сказал, что сожалею. Не могли бы вы просто отпустить меня?
— И в самом деле... Именно это я и сделаю. Все окрестности заняты русскими, я уже имела честь общаться с их командиром. Но сейчас уже вечер, поэтому утром я отпущу тебя на их попечение.
— Нет! — выкрикнул он.
— Нет? А почему? Это предложение тебя пугает? Но насколько я понимаю, сейчас мы находимся под властью военной администрации, а мой русский друг проинформировал меня, что все трудоспособные мужчины должны быть переданы оккупационным властям. Война проиграна.
— Пожалуйста, просто отпустите меня.
— Но это поставило бы меня в незавидное положение, не так ли? Если тебя схватят, и ты сообщишь русским, что я позволила тебе уйти, меня немедленно арестуют.
— Я бы ничего им не сказал.
— А если бы они тебя пытали?
У нее были очень длинные ногти, покрытые темно-красным лаком. Она ткнула указательным пальцем к его шее, а затем провела им вниз по всей его безволосой груди. Внезапно женщина схватила его член рукой и сильно потянула, заставив пленника застонать.
— Ыыыы... пожалуйста... — заскрипел он беспомощно зубами. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать ей оскорблять его любым способом, который она выберет.
— Как ты думаешь, смог бы ты устоять перед пытками?
— Я бы ничего не сказал, обещаю.
Она чуть ослабила хватку, проведя большим пальцем по гребню у основания его головки.
Дороти покоряет страну ОЗ