Его смерть всего через девять дней после своего пятьдесят шестого дня рождения не нарушила этой последовательности.
В обед он увидел, как Рольф провел одного из двух мужчин в замок. Оба вышли примерно через пятнадцать минут, и, когда мужчина вернулся к работе, Рольф забрал второго рабочего. Юлиус предположил, что им не разрешалось принимать вместе пищу, чтобы свести контакт между мужчинами к минимуму.
— Следуй за мной, — сказал слуга, подходя к нему, когда второй мужчина возобновил свою работу.
Пройдя в замок, слуга провел его в маленькую комнату, где на столе снова была разложена еда.
— Поешь, потом раздевайся, — приказал он.
При виде мяса и овощей, дымящихся на столе, у Юлиуса потекли слюнки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел горячую еду, и за считанные минуты съел всю тарелку тушеного мяса с клецками и овощами, собрав подливку ломтиком хлеба.
— Я сказал, раздевайся, — сказал Рольф, как только тот закончил.
Пленник повиновался, вспомнив о черном кожаном мешочке, в который были вложены его гениталии.
Рольф взял его за руку и повел вниз, в подвалы. Там он вручил Юлиусу ключик от маленького замочка и позволил ему снять мешочек, чтобы тот воспользовался туалетом и душем в ванной комнате подземелья, прежде чем заставить надеть его снова и запереть. После этого, забрав ключ обратно, слуга проводил пленника в его камеру. Дверь захлопнулась, и темница вновь без единого слова погрузилась в полную темноту.
*****
Юлиус беспокойно дремал. Он понятия не имел, как долго он был в камере. Когда-то у него были часы, но несколько месяцев назад он обменял их на еду на черном рынке.
Он проснулся, когда услышал, как в замке поворачивается ключ. Дверь распахнулась, и в дверном проеме появилась Ольга с масляной лампой в руках. Теперь на ней был белый жаккардовый шелковый бюстгальтер, [крупноузорчатая ткань, сложного или простого переплетения, пряжа и нити для которой чаще всего состоят из натуральных, хлопковых или шелковых, волокон] чашечки которого мягко облегали ее маленькие, но дерзкие грудки, и такие же французские трусики. Стройные ноги были обтянуты белыми шелковыми чулками, удерживаемыми на месте широким белым поясом с подвесками, почти скрытыми трусиками. Блондинка была обута в белые туфли на высоком каблуке, с плеч свободно спадал белый атласный пеньюар. Несмотря на все события предыдущего дня, очарование и чувственность ее наряда заставили пленника после многих лет строгого воздержания почувствовать отчетливый импульс желания.
— Тебя ждут наверху, — произнесла девушка.
Мужчина поднялся на ноги.
— Но сначала... — добавила блондинка с улыбкой, — Поскольку ты оказался таким... хм... специалистом...
Поставив лампу на стол, она засунула большие пальцы за пояс трусиков и стянула их с бедер. Когда они упали на пол, он увидел, что ее выпуклый любовный холмик покрыт аккуратно подстриженными светлыми волосами, зачесанными к вершинам ее бедер, под которыми на добрых несколько сантиметров виднелись половые губки. Их плоть была плотной и набухшей.
Ольга села на кровать и раздвинула ноги. Юлиус уставился на ее лоно.
— Давай! — приказала гостья. — Что ж ты стоишь? — Она указала на пол между своих ног.
Было совершенно очевидно, чего она от него хотела. Мужчина опустился перед ней на колени и положил руки ей на бедра, раздвинув их еще шире. Девушка откинулась назад, прислонившись спиной к каменной стене.
Он погладил ее по бедру. Кожа поверх шелкового чулка была удивительно бархатистой, нежно-кремовой. Юлиус вдохнул сильный, терпкий аромат ее возбужденной киски, когда увидел, как чуть раздвинулись створки ее сладкой раковины, и его член заныл от возбуждения.
— Давай, — лениво повторила она, ее голос был хриплым от страсти.
Три девицы под окном