мелко дрожало, а сама Ольга непрерывно и громко стонала. Он вонзал в нее пальцы, а затем, почувствовав, как она напряглась, и ее бедра сомкнулись вокруг его головы, он толкнул их так глубоко, как только мог, и замер. Ее тело содрогнулось в последний раз, ее лоно сжалось, клитор заплясал на его языке, а стон достиг силы крещендо, [музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука] и — блондинка стала бурно оргазмировать.
Прошло несколько минут, прежде чем она пошевелилась. Наконец, девушка подняла ногу и отпихнула его назад.
— Дааа... Я вижу, графиня не ошиблась насчет тебя, — вымолвила она, ее глаза все еще были слегка остекленевшими. — Поднимайся!
Юлиус с трудом поднялся на ноги. Каждое движение вызывало ноющую боль в гениталиях.
— Что, это так неудобно? — спросила Ольга, чьи глаза теперь оказались на одном уровне с кожаным мешочком.
— Да...
— Уверена, что так оно и есть, — улыбнулась она. Сама идея, казалось, ей нравилась. — Пойдем. — Она встала. Ее шелковые французские трусики валялись на полу у кровати. Она наклонилась, чтобы расправить их, затем шагнула в них и натянула на бедра. Белье издало восхитительный шепчущий звук, прошуршав по шелку ее чулок.
— Куда мы направляемся? — спросил Юлиус.
Удар! Девушка сильно хлопнула тыльной стороной ладони по его ягодицам. Он охнул.
— Тебе же уже говорили насчет этих вопросов. Ты что, предпочитаешь научиться задавать их по-русски? Возможно, их больше позабавит твоя наглость!
Пленник ничего не ответил. После танков, которые он увидел на дороге снаружи замка, угроза была более чем реальной.
Ольга открыла дверь камеры и жестом показала ему, чтобы он шел вперед. Выйдя в коридор, он с удивлением увидел Уну, стоявшую у винтовой лестницы. Шатенка была одета так же вызывающе, — кружевная, кремового цвета, комбинация оставляла открытыми бортики ее таких же кремовых шелковых чулок, удерживаемых двумя оборчатыми подвязками. На ней были изящные белые кожаные туфли на высоком каблуке.
Девушка была не одна, — рядом с ней стоял высокий блондин, тот самый, с которым пленник работал в саду. Он был обнажен, если не считать того же кожаного мешочка, который был и на Юлиусе. Сейчас мешочек тоже выпирал, — скорее всего он слышал оргазмические крики и стоны Ольги. Его руки были скованы наручниками за спиной, а на шее застегнут кожаный ошейник, с которого свисала цепочка.
— Извините, что заставила вас ждать, — весело произнесла блондинка. — Не могла устоять перед небольшой прелюдией, поскольку нас в нее не включают.
— Но всегда есть другие, — ответила ей кузина.
— Я знаю, но он — ценный экземпляр, — ответила девушка, подталкивая Юлиуса в спину.
Уна избегала смотреть ему в глаза, и вместо этого сняла со стены пару наручников, протянув их своей кузине. Юлиус заложил руки за спину и почувствовал, как холодный металл стягивает запястья. За наручниками последовали ошейник и цепь.
— Теперь пошли, — сказала Ольга, беря цепочку в руку и дергая за нее, поднимаясь по лестнице.
В сводчатом вестибюле Юлиус увидел, что снаружи уже стемнело.
Они поднялись по каменной лестнице и прошли по коридору, устланному толстым ковром, в спальню графини. Теснота и тугость мешочка служила постоянным напоминанием о том, что его эрекция отнюдь не ослабла.
Девушки остановили их у спальни своей госпожи, после чего Уна постучала и вошла внутрь. Мгновение спустя девушка вышла обратно.
— Мы должны оставить их здесь, — сказала она.
— Я же говорила тебе, что сегодня нам нечем будет поживиться.
— Ничто не мешает тебе вернуться обратно в подземелье, — произнесла Уна, когда они оставили двух мужчин у двери и пошли обратно по коридору.
Любовница дочери