Я подумал, каково это – помнить, что вырос в США, но вся твоя реальность уходит корнями в испанскую Майорку. Это не могло быть приятным. Полагаю, именно с этим ей помог справиться ее новый муж.
Я проверил также и его. Бреттманн был немцем. Это было не странно, поскольку, похоже, половина этой холодной нации живет на Майорке. Он был врачом и директором психиатрического института на острове. Он был значительно старше нас обоих, шестьдесят три года против наших с Беки тридцати восьми, и у него была репутация очень уважаемого врача.
Я не винил его за то, что он влюбился в мою жену. Она – великолепное создание, но это – самое малое из того, что от нее исходит. Ее радость жизни, легкий дух, интеллект и внутренняя сила были бы исключительными качествами в любом человеке.
Они были женаты чуть больше двух лет. Я не собирался даже думать об их совместной жизни. Более десяти лет я пользовался сладкой любовью Беки, ее живым общением и выдающимися эротическими талантами. Теперь получателем ее щедрот был Бреттманн. Я просто не мог пойти туда и сохранить свой разум.
Мне требовалось принять решение. Я видел, что Беки жива. Поэтому самым простым и, возможно, самым альтруистическим поступком было бы уплыть в другое место. Пусть она живет жизнью майоркской аристократки, не зная о моем существовании, а я смогу жить дальше, зная, что она счастлива. Так почему же это казалось настолько неудачным?
Я сказал себе: В чем проблема? Ты все равно почти наверняка собирался с ней развестись.
Проблема была в том, что я все еще очень сильно любил в нее. Понимаю, что это – противоречие. Но в том-то и сложность эмоций, что они не подчиняются законам физики – ведь в одном и том же пространстве могут одновременно существовать два разных чувства.
Единственное, что я знал точно, это то, что сей момент – критический в моей жизни. Я должен сделать мудрый выбор или прожить остаток своих дней, снедаемый сожалением.
Бастет, обладающая кошачьей способностью читать мысли, подошла и легко запрыгнула ко мне на колени. Я погладил ее, в то время как она смотрела на меня огромными зелеными глазами и говорила: «Она твоя, брат. Ты не должен позволять никому другому забрать твою добычу».
Кошки – абсолютисты. Они проникают сквозь чушь и доходят до самой сути. Забудьте о том, что такое хорошо или плохо. Беки – все еще моя жена, и я не могу просто покорно уплыть в закат, оставив ее в объятиях другого парня... по крайней мере, если хочу сохранить свое мужское достоинство.
Я не собирался пытаться отбить ее у Бреттманна – если она выберет его. Но, как и в ту роковую ночь, я хотел получить утвердительный ответ на вопрос: «Выбираешь ли ты меня?»
К сожалению, ради моей совести мне придется сделать это, не нарушив ни одного из моих собственных правил праведного поведения. Возможно, в мире Беки версии 2.0 меня не существует. Если это так, то правильным и достойным поступком будет оставить ее в ее новой жизни.
Однако во всех описаниях ретроградной амнезии говорится, что жертвы восстанавливают свои воспоминания, если подвергаются воздействию правильных стимулов. За исключением одного трагического дня, у нас с Ребеккой были идеальная любовь и брак. Поэтому я подумал, что не будет ничего страшного, если я поболтаюсь перед ней, просто чтобы посмотреть, что смогу выудить.
К счастью, ее муж по материнской линии был Марч-Ординасом. Марч-Ординас же был лучшим другом Франсиско Франко и одним из ведущих фашистских лидеров в Испании. Он также был человеком, основавшим династию, до
Взрослая женщина с молодым парнем...