твою блядскую жопу?! - тон Тарана становился угрожающим. Лена и Вадим дружно вздрогнули.
— Н-н-нет...
— А что тогда, Ëб твою мать?!
— Он... Ну-у-у...
— Да не мычи ты, блядь, как корова! Говори, что он сделал?!
— Порол ремнём...
— И всё? Это же есть в контракте. Вам за это платят хорошие бонусы.
— Он ещё хотел поцеловать меня...
— Серьёзно? Поцеловать твой блядский помоечный рот?! Рот, в котором побывали сотни хуëв и пëзд?! Рот, обработавший множество жоп?! Да, Константиныч действительно ебанутый извращенец! Я бы в твой рот разве что нассал...
Лена стояла ни живая, ни мертвая, трясясь и кусая губы.
— И что мне теперь с вами, дураками, делать?
— Всё в вашей власти, Хозяин...
— А ты куда смотрел, дурень?
Вадим молчал.
— Правильно, лучше молчи. А ты, овца, разденься и повернись спиной. Хочу посмотреть на его работу.
Лена послушно разделась догола повернулась к нему спиной, после чего слегка нагнулась и немного раздвинула руками свои ягодицы. Глазам Хозяина предстала прекрасная картина сочной пурпурной задницы, на которой виднелось множество ярких свежих следов от ремня, которые в скором времени обещали превратиться в малоприятные взгляду желтеющие синяки.
— Хм-м-м... Неплохо, но не так уж и сильно он по тебе прошёлся. Есть ещё над чем поработать. Повернись передом. Ну вы видели это, господа?! Он ведь даже не отхлестал её сиськи и живот, а эта неблагодарная блядь жалуется на боль!
Сзади Лены послышался одобрительный гул и она опустила голову от стыда.
— Ну ничего, скоро мы это исправим. Иди ко мне, шалавëнка.
Лена короткими шажками, словно гейша, подошла вплотную к Хозяину. По его приказу она наклонилась вперёд, а он больно схватил её пальцами за соски и начал их выкручивать. Лена терпела, слегка всхлипывая. Слеза потекла у неё по щеке.
— Нравится, сучье вымя?
— Да, Хозяин...
— А так? - он отпустил её левую грудь и влепил звонкую пощечину.
— А так?
— Да, очень...
Пощёчины посыпались градом с обеих сторон. У Лены от них пошли круги перед глазами и закружилась голова, но она терпела.
— На! На! На ещё! Получай! Будешь ещё выëбываться, сука?
— Нет, Хозяин...
— Володя, займись ей, как ты умеешь.
К красной как рак Лене подошёл самый молодой и симпатичный из охранников, примерно их с мужем ровесник, держа в руке моток веревки. Он молча и очень умело связал Лену по рукам и ногам. Руки оказались поднятными высоко вверх и зафиксированы крюком на потолке (Хозяин приказал приделать крюк ещё в начале контракта, как раз для таких случаев), а ноги широко разведены, привязанные к мебели. Лена теперь не могла двигаться, а узлы на запястьях и лодыжках сильно впивались в кожу.
Владимир Михайлович всегда любил эту картину — абсолютно голая девушка с широко разведенными ногами и поднятыми руками, способная только мотать головой и чуть-чуть вилять попой замерла в ожидании порки прямо у себя дома. Сегодня вид был особенно прекрасен — чёрные глаза на красном лице жертвы блестели от слёз, как два уголька, тёмные волосы спадали до пояса, а вишневые соски на крупной, но крепкой груди стояли торчком. Он подошел к связанной девушке, слегка пробежал пальцами внизу ее живота и скользнул ладонью между ног.
— Ты счастлива быть моей работницей? — спросил он, когда его палец проник в ее еще влажную от смазки дырочку.
— Да, Хозяин...
— Отлично, я так и знал. Толик, дай сюда кляп.
Хозяин заткнул Лене рот специальной круглой палкой с затягивающимися на затылке веревочками.
— Ы-ы-ыэ-эаыаэ? — громко промычала она, пытаясь что-то спросить.
— Не волнуйся, это ради твоего же блага. Чтобы сама себе язык не откусила, — пояснил Владимир Михайлович, затянув
Шантажистка