и возвращаюсь на свое место, двигаясь бочком, чтобы не сильно светить вздыбленный до потолка хрен. Стараюсь успокоиться и дышать не так громко, чтобы ненароком не разбудить весь дом. Зато Оля совершенно спокойна. Соблазнительно приподняв брови и покачивая ножкой, она еще раз предлагает мне сконцентрироваться на логарифмах и даже дает подсказку, как решить следующее уравнение. И все же... Ее щеки становятся пунцовыми, грудь вздымается все чаще, а по шее расползаются красные пятна. Я уже опытный парень (спасибо маме!) и знаю, о чем это может говорить. Продолжая прикрываться одной рукой, Оля распускает волосы и делает изящное движение головой. Волосы рассыпаются по плечам и почти полностью скрывают от меня грудь, но сквозь черные пряди я все-таки замечаю торчащие пики сосков, отчего в паху разгорается яростное пламя.
Уже хочу спросить, что будет, если и второе уравнение решу, но в этот момент Оля немного разводит крепко сомкнутые до этого колени. Непроизвольно бросаю взгляд на ее белые трусы, сквозь которые просматривается клин лобковых волос, и в голове сразу становится пусто. Забыл, что хотел спросить и уже даже не делаю вид, что что-то там еще решаю. В открытую пялюсь ей меж ног, разинув рот до пола. Оля опускает глаза и, поняв в чем в дело, густо краснеет. Теперь нет сомнений, что ее спокойствие напускное: она тоже возбудилась от этой ситуации! Доказательством тому служило огромное влажное пятно, которое прямо сейчас расползалось в том месте, где смыкались створки щелки.
- У меня просто давно не было... - неуверенно, словно оправдываясь, поясняет она. - Даже не думай, что я завелась от того, что раздеваюсь перед тобой. Понятно?
Беспокоиться ей не стоит, я уже вообще ни о чем не могу думать. Раздвинутые ноги Оли сводят меня с ума, мне безумно хочется дотронуться до мокрого местечка, а лучше проинспектировать его пальцем. Уравнение я так и не решил, даже не пытался, но все равно протягиваю пустой лист.
- Молодец! - как на автомате повторяет сестра, даже не взглянув. - Сегодня ты подозрительно умный! - у нее тоже подрагивает голос.
- Оленька, - сползаю на пол, обхватывая ладонями ее коленки, и указываю подбородком на трусы, - можно их тоже снять?
- С ума сошел? Ни за что! - но вопреки своим словам приподнимает попу, чтобы мне это проще далось.
Едва пальцы цепляются за резинку, как в меня начинает просачиваться густой манящий женский запах. Мои ноздри раздуваются, как у взмыленного коня, стояк разрывает штаны, а из ушей валил пар. Мышцы живота сокращаются с такой силой и скоростью, что я весь дрожу. Не удивлюсь, если завтра проснусь с кубиками пресса. С трудом сглатываю застрявший поперек горла ком и дергаю трусики, спуская их почти до колен. Мы оба видим, как вслед за тканью тянется тонкая прозрачная ниточка смазки и тут же рвется. Небольшая капелька остается на внутренней стороне бедра. Машинально слизываю ее шершавым языком и ошалело смотрю на Олю. Она отвечает мне таким же безумным взглядом и уже ничего не изображает. Тяжело дышит, прижимая руки к румяным щекам и чуть приоткрыв рот. И даже не думает противиться, когда я отбрасываю мешающие волосы, открывая для своих глаз волнительно вздымающуюся грудь. У меня аж дыхание сперло и зубы свело от такой сладости. Сиськи буквально прыгали в такт каждому вдоху, мне до ужаса хотелось зафиксировать их ладонями, а еще лучше потискать, помять и подергать за шоколадные соски.
- Только без рук! - чеканит сестра, пресекая любые вольности. - Смотри, раз уж так хочется, но ничего не трогай!
Казантип! Истории из жизни Часть1