— Да, это Венди. Бедняжка, ей совсем не везет. Люси разрешает ей время от времени подрабатывать за столиками, чтобы поесть и получить несколько долларов. Она съедает меньше половины, а остальное отвозит в приют для своего мужа.
—Приют?
— Да, они живут в приютах. Приемные дети, оба, у них была ужасная жизнь. Боже, как бы я хотела, чтобы для них все наладилось.
Я протянул ей двадцатку.
— Сделайте одолжение, возьмите ей самую большую емкость с напитком, которая у вас есть, и скажите, что у нее оплачен обед.
Я отделил еще одну двадцатку.
— Возьмите это за ваши хлопоты.
Она посмотрела на него.
— Я не могу взять это за то, что я, вероятно, сделала бы после обеденного перерыва в любом случае.
Она попыталась вернуть мне деньги. Я толкнул его обратно в ее руки.
— Тогда оставьте себе половину и дайте ей еще еды, когда она будет в ней нуждаться.
— Вы добрый человек, мистер. Я уверена, что она оценит это.
Через несколько минут, она вышла с огромным пенопластовым стаканом в руке и протянула его Венди. Она помахала рукой и указала, а когда вернулась, Венди была с ней.
Она подошла прямо ко мне и проскользнула в мою будку.
— Вы действительно писатель?
Я кивнул.
—Я что-нибудь читала, из написанного вами?
— Нет, вряд ли. Я технический писатель. Работаю им уже более двадцати лет. Это просто то, что я хотел сделать.
— Сколько женщин вы уже опросили?.
— Четыреста девяносто восемь.
— Ни хрена себе? Упс. Я имею в виду, правда? Сколько еще вы намерены опросить?
— Вас, и еще одну. Моя цель — пятьсот.
Она откинулась назад и расслабилась.
— Хорошо, но я хочу крабовый пирог, большой, с дополнительными луковыми кольцами.
— Договорились.
Я пожал ей руку и заказал еду.
Ее история была душераздирающей. Брошенная маленьким ребенком, она понятия не имела, где ее родители и живы ли они вообще. Она переходила из приемных семей в детские дома и обратно в приемные семьи.
Ее обеспечивали всем необходимым и в основном, обращались с ней хорошо, но любви не было.
Она встретила своего мужа на групповой консультации для трудных приемных детей. Ей было четырнадцать, ему — пятнадцать.
Ее глаза сияли, при воспоминании.
— Мы посмотрели друг на друга, и я сразу поняла. Вот с кем я хочу провести свою жизнь. На перемене мы выпили по кока-коле. Мы оба были такими неловкими и косноязычными, никто не говорил нам о любви. Но когда мы заняли свои места, я села рядом с ним и с тех пор, не отходила от него ни на шаг.
Он жил в интернате, а у меня была приемная семья, которая жила через два квартала. Он был в доме ребенка, потому что не хотел ходить в школу, и он был таким большим, что приемные родители боялись его, хотя он не давал им для этого никаких оснований.
Я упомянула, что теперь посещаю эту школу и никого там не знаю. На следующий день он стоял на тротуаре и ждал, чтобы проводить меня в школу. Он делал это каждый день, пока не закончил школу. Я так гордилась им, когда он переступил порог школы, чтобы получить свой диплом.
Он был одним из учеников, выступавших с речью, которого наградили за его переломный момент. В своей речи он отдал все должное мне, сказав, что за его успех отвечает любимая женщина. Я так сильно плакала, что меня чуть не выгнали из аудитории.
Мама одного из его одноклассников, записала речь на пленку и сделала мне копию. Это моя самая ценная вещь.
"Сюрприз в автобусе"