в состоянии заботиться о своих дочерях так, как подобает тому, что он считал положенным в их жизни, и таким образом он выиграл опекунство, показав себя более подходящим родителем.
На самом деле, для этих девочек я был большим отцом, чем он. Я был тем, кто присутствовал на их выступлениях, футбольных матчах, школьных мероприятиях. И меня часто звали посидеть с детьми, что я делал с удовольствием. Они - замечательные дети, я люблю быть рядом с ними, а они любят своего дядю Скотта.
Признаюсь, мои мотивы были не совсем альтруистическими, поскольку эти случаи давали мне возможность побыть с Синди. Тем не менее, я помнил, как равнодушно относились ко мне мои родители, и был твердо намерен, чтобы в жизни Сары и Мэри был один мужчина Люк, который вел бы себя как папа.
Так что, в течение следующих 18 месяцев я наблюдал и ждал.
Я с болью в сердце смотрел, как женщина, которую я по-настоящему любил, погружалась в депрессию. Казалось, Гордон своими постоянными оскорблениями подавил ее сияющую личность до такой степени, что она редко улыбалась.
Я также ждал, пока собирал информацию о моем бывшем брате. Я узнал, что у него есть постоянная любовница в Капитолии штата, с которой он виделся, когда заседало Законодательное собрание, и что она, очевидно, не возражала против того, чтобы делить постель с незнакомыми пикаперами - мужчинами и женщинами, - с которыми сталкиваются, находясь на улице.
Это заставило меня обеспокоиться здоровьем Синди, но, как оказалось, мне не стоило этого делать. Позже Синди рассказала мне, что в последние год или два их брака самым близким к сексу с ним был случайный минет.
Я знал, что это - лишь вопрос времени, но не был готов к внезапности, когда она, наконец, достигла точки разрыва. На самом деле, к точке невозврата ее подтолкнул Гордон в бурную ночь, когда вернулся домой после сильного запоя.
Со временем я узнавал только кусочки того, что произошло, но, насколько я мог понять, он пришел домой пьяным, хотел секса, она отказала, и он ее избил. И я имею в виду, что на этот раз он сделал с ней это по-настоящему.
Все что я знал, это то, что однажды поздно ночью я был разбужен из мертвого сна тем, что кто-то колотится в дверь моего домика в глубине леса. Я посмотрел на часы, они показывали 4:27. Мне стало любопытно, кто бы это мог быть, пока до меня внезапно не дошло...
Единственным человеком, которого я знал, кто мог бы постучать в мою дверь в это раннее время, была Синди, и если так, то это означало неприятности.
Я открыл дверь и увидел Синди, стоявшую там с девочками, прижавшимися к ней, а вокруг них стояло несколько чемоданов. Они все промокли - а ночь была холодной - и Синди выглядела ужасно.
У нее под глазом был синяк, нос окровавлен, порез на щеке от его пощечины, рассеченная губа, вывих запястья, а впоследствии я обнаружил синяки на ее боку. Он не просто дал ей пощечину и ударил, но и сильно толкнул ее о комод.
Синди была в полной истерике, и девочки тоже плакали. Я завел их в дом, развел в камине огонь, переодел девочек в сухую одежду и заставил их спрятаться под одеялами, пока они не согрелись. Затем уложил их в постель.
Они были почти в шоке, потому что, очевидно, их разбудила суматоха, и они все это видели. Мое сердце чуть не разорвалось, когда Мэри, которой было всего семь лет, сказала, что им не нравится «отец», как Гордон настаивал, чтобы они называли его, и
Случайный знакомый