– Нет-нет, – заверил ее Кларк, – но общественность в панике. В данных обстоятельствах, твой рабочий...
Голос Кларка прервался, поэтому его изложила Эллен Перри.
– Мы просто не можем принять тебя обратно, пока не спадет испуг. Тогда, конечно, мы будем очень рады восстановить тебя в должности, – сказала Эллен.
– Восстановить? – переспросила Симона.
– Да, мы отозвали твои полномочия. На данный момент ты не имеешь права здесь практиковать, – сказала Эллен.
– Но только временно, пока все не уляжется, – добавил Кларк.
Симона была ошеломлена. Страх невежд она понимала. Эбола – страшная болезнь. Понятны даже действия бессердечных политиков, питающихся общественными страхами. Но ведь это – информированный медицинский персонал, знающий, что риск ничтожен. Зачем им подвергать ее остракизму за то, что она пошла на личные и профессиональные жертвы?
– Вы понимаете, что если мы не сдержим эту болезнь там, где она сейчас, то в опасности будут все. Для борьбы с этим необходимы тысячи медицинских работников. Вы подвергнете всех их остракизму по возвращении? И если да, то кто будет готов бросить все ради борьбы с этой штукой?
Ответ администратора Эллен последовал незамедлительно:
– Это не наше дело. Нам необходимо управлять больницей. Кто приведет своих детей в учреждение, где существует хоть малейшая вероятность того, что врач болен заразной болезнью?
Симона вернулась домой женщиной, чьи убеждения поколеблены. Она вернулась в дом, где жила с мужчиной, которого любила. В дом, где росли две ее дочери, но уже не ее. Теперь она задавалась вопросом, что стало с ее жизнью. Она была уверена, что отправившись в Африку, поступила правильно, но при этом потеряла все. Работы, которую она любила, больше нет. Муж, которого она любила, спит с другой женщиной. Любят ли ее дочери?
***
Джимми О'Рейли сидел в полицейском суде с головной болью. Она появилась вскоре после встречи с клиентом Сэмом Гилом. Клиент был доволен вердиктом апелляционного суда, но его радость сменилась волнением, когда адвокат сообщил, что полиция Трентона, несомненно, теперь попытается получить его ДНК другими способами.
– Это не может быть законным. Суд же сказал «нет», – усомнился Гил.
– Да, нууу, не совсем. Понимаешь, если они случайно наткнутся на твою ДНК в открытом мире, то четвертая поправка не подействует. Читая решение, которое мы получили из апелляционного суда, они именно так и поступят.
Это решение написала судья Шоу, женщина, возглавлявшая коллегию из трех судей. Согласно ее толкованию четвертой поправки, для ее применения требуется «количество новых доказательств, достаточное для того, чтобы убедить независимого следователя в необходимости дальнейшего розыска». Старая ДНК не подходила для этого, даже несмотря на наличие нового теста. Другими словами, без новых доказательств, связывающих Самуэля Гила с преступлением, новый тест не применяется. Но полиция собиралась сделать все возможное, чтобы найти эту новую связь.
– Что мы можем сделать? Я заплатил кучу денег. И что ты собираешься делать?
Отношение Гила, казалось, переросло в обвинение в том, что адвокат его обманул. Джимми сочувствовал, но не мог понять, в чем его вина или даже что в конечном итоге беспокоит Гила. Однако, учитывая свой гонорар, возможно, Гил чувствовал себя немного обиженным.
– Мне пришло в голову, что когда тебя задержали, полиция штата не сфотографировала тебя. В лучшем случае, у них есть только общее твое описание. Полиция Трентона вообще никогда тебя не видела, – сказал Джимми.
– Итак.
– Ну, я думаю, чтобы собрать твою ДНК, им потребуется за тобой следить, а это может сбить с толку. Например, подумай, если бы кто-то, имея твое общее описание, жил у тебя дома и ездил на твоей
я не могу как все