– спросил он.

Ответа не последовало, кроме небольшого повышения уровня децибел ее всхлипываний.

– Ты пугаешь девочек, – сказал он. – Это что-то, что сделал я? – спросил он.

Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на него:

– Меня не хотят брать обратно. Я потеряла все. Мою работу, моего мужа, мой дом... все пропало. И я не знаю, почему.

Джимми потребовалось несколько мгновений, чтобы получить от жены полный рассказ о встрече в больнице. Наконец, он сказал:

– Ну, мы можем подать в суд... я думаю.

– Это твой ответ? – отмахнулась она.

– Не совсем, но это то, что я делаю.

– Я просто хочу знать, почему? Никто не сомневается, что мы должны бороться с этой болезнью, чтобы она не распространялась. Как они могут так с нами поступать?

– Не все хорошие люди получают вознаграждение. На самом деле, таких я знаю чертовски мало. Это жесткий мир. Сейчас твоим дочерям нужно видеть тебя внизу. Если не улыбающейся, то хотя бы больше не плачущей.

– А моему мужу?

Джимми понял вопрос. Как им жить дальше? Он много думал об этом. Юридически он подал заявление о раздельном проживании после ее ухода восемь месяцев назад. Но это была всего лишь юридическая формальность, мера предосторожности, которую ему подсказало его юридическое образование. На истинный вопрос у него не было ответа.

– Я здесь, и на данный момент этого достаточно.

– А как же она? Ты ее любишь? – спросила она, садясь и вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Джимми рассмеялся. Он понимал, кто такая «она», и эта идея была шуткой, если и не смешной.

На пристальный взгляд жены он ответил:

– У этой леди есть жених. Она не влюблена в меня, а я не настолько глуп, чтобы влюбиться в нее.

Он шлепнул Симону по бедру и сказал:

– Теперь умойся и спускайся по лестнице. Я закажу пиццу, это должно помочь с девочками.

***

Папка лежала на его столе нераспечатанной. Он попросил свою сестру Тару собрать всю возможную информацию о смерти Мэри Слаттерли в Трентоне, штат Нью-Джерси, около пятнадцати лет назад. Тара поручила это одному из своих компьютерных ботаников, бывших ее сотрудниками по совместительству. В настоящее время Тара была занята рождением своего сына, Джеймса Генри О'Рейли. Лиза родила на две недели раньше срока мальчика весом три килограмма шестьсот тридцать грамм. Дочери Джимми были счастливы, как никто другой, рождению, как им сказали, их нового кузена. Немногие взрослые знали, что эти отношения были отношениями брата и сестры, поскольку Джимми О'Рейли был донором спермы для лесбийской пары.

Джимми пытался смириться с тем, что он – отец третьего ребенка; он размышлял о том, что только глупец задаст вопрос, ответ на который может содержаться в папке на его столе. Вина или невиновность Сэмюэля Гила его не касались. Этот человек имел полное право не сдавать свою ДНК. Как адвокат, обслуживающий клиента, Джимми О'Рейли обязан был защищать интересы своего клиента.

Он открыл дело.

Мэри Слаттерли была третьей жертвой серийного убийцы. В собственных домах были задушены три женщины. Убийства были совершены с разницей примерно в месяц в летние месяцы. Их связывало общее орудие убийства – дорогой чулок классического покроя, плотно обмотанный вокруг шеи каждой жертвы. Необычное орудие убийства, и оно связывало эти смерти воедино. Мэри была последней жертвой и, возможно, жертвой подражателя. Или нет. Вопрос открытый и тревожный.

Ничто не связывало Сэмюэля Гила ни с одним из убийств, кроме убийства Мэри Саттерли. Гил был опознан как человек, бывший с Саттерли за два дня до убийства в местном баре. Пара ушла вместе, предположительно, чтобы заняться сексом. Но в ночь убийства Гил утверждал, что

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 17620

Зоолушка

Между стеллажей?в библиотеке

Мой фитнес-товарищ (часть 2)

Доигрались

Новые соседки