- Как мы хорошо оказывается умеем танцевать! Предадимся же во власть Терпсихоры! - посмеивалась Лера, в шутку делая движения в такт ему.
- "Мне танцевать с тобой так трудно и легко, ты близко так, и в то же время далеко..."! - гнусаво навывыла Женька Олежке в ухо, нанося хлёсткие, остро обжигающие удары. При этом девки позволяли ему несколько поворачиваться, даже направляя так, как им было интереснее, чтобы его движения напоминали некий неуклюжий танец. Марина покатывалась со смеху.
- Классический вальс! Не хватает только музыкального сопровождения по нотам самого Штрауса!
- Зато какая красивая музыка лозы! - сказала Вероника, мастурбирующая казалось в такт вжиканьям розги.
- "Можно ли научить танцевать бегемота"? Ответ видим, налицо - "Можно!". Если грамотно приложить лозу или кнут! - смеялась Марина.
- "Кружится, кружится белый танец мой..."! - подпевала Лера, подтягивая Олежку вкруговую во время очередных его вскидок.
- Десять! - сосчитала Женька. - Но! Я считаю, что твоё поведение было чересчур отвратительным, и потому лично от себя добавлю тебе ещё пять ударов!
Олежка взвыл. Его попа просто стонала, ему казалось, сядь на неё хоть муха, и это будет такая боль, от которой он потеряет сознание.
- Ты что-то хотел сказать? - слащаво и ласково спросила у него Женька, потеревшись лицом об его щёку. - Я не слышала ответа на вопрос госпожи!
- Нн...ннет... Ннн... нничего... - с ужасом промычал Олежка, похолодев внутри от одной мысли, что госпожи узреют ещё одну вину как повод для дополнительной расправы.
- То-то же! - Женька взялись за него покрепче, и свистящий прут рассек Олежке попу...
По окончанию порки он по знаку Вероники был уложен на землю. Та, не желая отставать от подруг, также встала над ним - "Сделаем пинь-пинь-пинь!", но у неё получилось выдавить ему на попу лишь короткую слабую струйку очень тёмной, коричнево-оранжевой остро пахнущей мочи.
Лера взяла прут и прошлась Олежке наискось попы так, что этот прут сломался. Олежка подскочил с пронзительным визгом, перекатился на спину, но коснувшись земли попой, с громким стоном вернулся на живот.
- Хули разлёгся как боров в луже! - она с какой-то злостью дёрнула за цепочку. - Благодари госпожей за воспитание! - и Лера подставила ему ногу для поцелуя.
И точно так же он со словами "Благодарю за воспитание, госпожа..." поцеловал ноги остальным девчонкам, после чего его отволокли к левому крыльцу, где и приковали к перилам.
- Неча обоссанному делать в доме! Нехай внизу подождёт!
- Разумеется! Раб - не собака, ухаживать за ним что ли? - расхохоталась Вероника. И девки со смехом скрылись в доме.
Олежка стоял на коленях, упёршись головой в стойку перил. Расхлёстанная вдоль и поперёк, буквально расквашенная и изрытая, истерзанная Олежкина попа уже сочилась какими-то каплями, словно липкой росой. Облитая мочой, и после этого исполосованная вымоченными в рассоле с уксусом прутьями, она горела так, будто на ней был разведен адский костёр. Ранее высохшая моча стягивала кожу, усиливая жжение рубцов, а во время следующей и следующей порки новые удары распарывали её ещё страшнее. И теперь, когда напряжение спало, ощущения усилились многократно. Саднило, болело и жгло и на поверхности, на коже, и где-то в середине, дёргающимися толчками проникая в самую глубину. В глазах плыли огненные шары и какие-то волны. Сколько прошло времени? Час? Больше? Меньше? Или несколько минут? Он и не заметил, как около него появилась Женька, расцепила наручники.
Кристина