— Теперь вот отлично! Бесподобно! Браво! Браво! Какой талант! Аахх! Молодой человек, потанцуйте же со мной! — ради дурачества она старалась пропеть эти слова как можно задушевнее, и делала жеманные движения телом, и одновременно старалась хлестануть как можно больнее чтобы Олежка повышал темп своих движений. А она с Вероникой в тот момент, плавно покачиваясь, поворачивались вместе с ним, словно «вели» его в танце.
— Талантище! — сквозь смех фырчала Марина. — И поёт, и пляшет! Артист!
— Скачи, коник, прыгай выше! Прыг-скок, прыг да скок! И пой громче, танцы должны быть с музыкой и под песни! Так веселей! — с хохотом взвизгивала Женька, хлеща его наискосок, по внутренним сторонам бёдер и низу попы.
Наконец и Женька закончила свою часть порки. С удовлетворением осмотрела пылающую, покрытую волдырями Олежкину попу, распухшие бёдра, также в сливающихся, налезающих один на другой волдырях сзади и со внутренних сторон, ещё раза три стеганула «от себя» уже полностью истрёпанным «веником», и заставила его встать на колени. Держа за волосы, запрокинула назад ему голову. Широко расставила ноги и уселась промежностью Олежке на лицо. Сперва заставила всосаться губами вовнутрь щёлки, затем, отстранившись, велела проходить языком вдоль губок и между ними снаружи, всё далее к заду, до самого низа попы, и пощекотать там кончиком языка. В какой-то момент она резко выдернула его голову, и прижала Олежку ртом к клитору.
— Соси! Сильнее! Без языка! Как насос! — и когда он исполнил, Женька почти тут же получила очень сильный, прямо сотрясательный, оргазм…
Олежка продолжал стоять на коленях и безучастно смотрел куда-то перед собой невидящими глазами. Перед его взором плыла какая-то расплывчатая пустота, то тёмно-серая, то коричневая, то стремительно чернеющая, с бесчисленным количеством крохотных хаотично мечущихся с невероятной быстротой светящихся цветных точек, да пульсирующе наплывали волны неяркого света, словно где-то далеко во мгле широко раскачивался фонарь, свет от которого то появлялся, то выходил из поля зрения.
Олежке в лицо несколько раз бросили водой из ковша. Он зафыркался, мотая головой, осмотрелся. Около него уже стояла Марина, лыбящаяся во всё своё широкое лицо, и постукивала по земле то одним, то другим носком. Женька с Вероникой уже переместились на место «зрителей». Вероника, в предвкушении захватывающего зрелища, развела ноги и почёсывала у себя в промежности, потирала ладонью клитор. Лера уже успела набрать нужное ей количество стеблей, и теперь она, встряхивая своим жутким «букетом», приближалась к Олежке. Необычайно медленно, как показалось ему. Встала перед ним, сделала некое подобие книксена и делая одной рукой движение словно придерживала воображаемый кринолин, а другой рукой протянула ему пучок крапивы будто дарила букет цветов.
— «Белый танец»! Дамы приглашают кавалеров! — насколько это у неё получилось громко, выдавила она сквозь смех. — Оркестр, вальс!
Марина треснула Олежку по затылку, пнула под копчик — «О чём задумался, чурбан, или не понимаешь что уже давно должен был встать?! Как смеешь заставлять госпожу ждать?» — рванула за ошейник, и девки вздёрнули его на ноги. Заставили расставить их пошире. Взяли под локти и натянули руки чтобы врезались в запястья «браслеты», нагнули вперёд. Лера тряхнула крапивным «веником».
— Экк! — со смачным кряком с оттяжкой прошлась она по его красной словно помидор, покрытой волдырями попе.
Олежка забился, жалобно закричал, стуча по земле ногами. Лера подхлестнула его между ног, прошлась по внутренним сторонам бёдер и в середине попы. Он задёргался ещё сильней, нелепо отбрасывая ноги в разные стороны.
Ирония судьбы 4, или потрясающий девичник