она стала набирать стебли покрупнее из того, что осталось в куче.
Теперь удары Марина не считала; но хлестала с такой яростью, что двух «букетов» хватило примерно ударов на пятнадцать, во всяком случае меньше двадцати.
Когда его отпустили, Олежка, не дожидаясь напоминаний, боясь что-то упустить, хоть и в немалой степени от полной потери сил, тут же бухнулся на колени, чем вызвал буйный смех девчонок.
— Ты глянь, как хорошо сработал урок! Я ж говорю, думает он шкурой! Особенно той её частью, что находится позади, в средней части тела! — буквально визжала Марина.
— Жаль только, что у шкуры слишком короткая память! Очень часто приходится делать напоминания! — булькала Женька, заходясь в припадке хохота.
— Так шкура — не голова, мозгов не имеет! — вторила Вероника.
Полностью высмеявшись, даже несколько ослабев от смеха, Марина встала вплотную к его лицу и потянула за ошейник. Олежка дотронулся губами до клитора госпожи, но она подалась вперёд, засовывая его лицом в промежность, и как только его язык немного вошёл к ней в щёлку, она кончила. Оргазм волнами гулял по её извивающемуся телу.
— О, я смотрю, тебе грустно? И настроение на нуле? Не хотелось бы стакан лафита? Ну, а как насчёт прохладительного напитка? — вздрагивая в последний раз, насмешливо произнесла девушка. — Который называется «манда-риновый сок»? Пропустим стаканчик-другой? — её вновь выгнуло от смеха. И она потянула Олежку к себе. — Ротик открываем, не стесняемся, угощаю! Всё за счёт фирмы! Ну! Же! Пей! Или ещё захотелось повисеть вниз башкой? Будет, если так понравилось! Раз тупишь! — она тряхнула Олежку за волосы, и он, лишь повинуясь, тупо раскрыл рот. Соображение вмиг затянул туман ужаса. Марина прижалась к его губам, и горячая жижа полилась ему прямо в глотку. Олежка едва успевал проглатывать мочу, в этот момент даже не отдавая себе отчёта что происходит с ним.
— Как оказалось всё легко! — захлопала над головой в ладоши Вероника. — Раз-раз, и уже «унитаз»! Жаль, не могу выдать ему «шоколадку», нету ничего! — она с сожалением надавила на живот и слегка напряглась. — Эх! Сейчас не получается!… И не получится! — нервозным тоном заключила девушка, посмотрела на лежащую на земле плеть, и затем перевела на Олежку раздосадованный и в то же время вожделенный взгляд. Он же, какой-то полуотрешённый, стоял на коленях, слегка опустив плечи и наклонившись. От того вороха крапивы осталась ещё довольно крупная кучка, и судя по всему, девки собирались сегодня же пустить эти остатки в дело. Только когда и как? Что же они заготовили ему? Явно не собираются ею бить… Тогда что же? Или будут стегать, но позже? Приберегли для Лизы, чтобы и той было удовольствие его отхлестать крапивой? От этой неизвестности и кутерьмы в голове у Олежки только нарастал страх, и нарастал всё более, чем больше он задумывался и гадал о их ближайших планах.
Он даже не заметил как сзади подошла Лера. Она взяла свисающую цепочку и серединой засунула Олежке в слегка приоткрытый рот словно узду. Подошвой упёрлась ему в затылок и натянула цепочку, раздирая уголки рта.
— Не держи открытым рот, ворона залетит! — хохотнула Вероника.
Откидываясь назад, Лера натянула изо всех сил.
— Ты никак собрался позагорать? Может тебе ещё и гамак развесить? Или разложить шезлонг? — она собрала обе стороны цепочки в кулак у самого его затылка и скрутила их. Завернула Олежке голову назад, улыбаясь посмотрела сверху ему в лицо и полные животного страха глаза. — Прибираться здесь кто будет? — она мотнула головой на разбросанные
Ой-ля-ля