осматривая сверху его, сидящего на корточках, насмешливо сказала Женька.
— У меня не просто поднимет, подскочит! Ещё и подпрыгнет! — Вероника взяла у Женьки плётку, но не успела замахнуться, как Олежка, которому в этот миг показалось, что вот-вот все его внутренности сейчас выдавятся и полезут через рот, с вытаращенными от натуги глазами, как можно быстрей поднялся, и насколько мог бегом направился к бане. Вслед ему дико хохотали и улюлюкали девчонки, прославляя «волшебное действие магического инструмента — плётки», которая, по их шуткам, «поднимет хоть парализованных, и возвращает речь немым».
— Кстати, насчёт немых, — вставила Лера. — Начальник Тайной канцелярии, генерал Ушаков Андрей Иванович, как-то заметил, что «у моих-то молодцов и немой языка заимает». «Его молодцы» — это были допытчики-палачи. С кнутами!
Вероника бежала рядом с Олежкой, норовя не просто стегануть, а как бы «опоясать» плёткой его бёдра, с глубоким захлёстом и оттяжкой, что ей иногда удавалось. По всей видимости, она старалась чтобы он упал, и затем под непрерывными ударами собирал поленья, и поднимался также под плетью, и возможно, снова б рассыпал дрова, и так далее… Но Олежка, по мере возможности уворачиваясь от ударов, быстренько донёс свою ношу. Хотя в бане, пока он складывал поленья и выметал мусор, Вероника порезвилась в полное удовольствие! Плётка скакала по Олежкиной спине, плечам, ногам и попе, а сама девушка хлестала с такой силой и яростью, словно хотела просечь до костей, срывать клочья мяса…
Олежка не понимал, чем вызвана у неё в последние часы такая невиданная агрессия и жестокость к нему, поскольку, в силу своей жизни, замкнутой по бо́льшей части в домашней среде, подле мамы, при ограниченном круге друзей, таких же «домашних мальчиков», робких и нерешительных, отсутствия опыта общения с девушками, он не смог увидеть, ка́к теперь смотрят на него девчонки, и что между ними начинается незримое и незаметное соперничество за возможность владеть им единолично и безраздельно. Точнее говоря, сделать его собственной «женой» или «наложницей». Это была «гонка за обладание», «призом» в которой будет не он, а удовлетворение амбиций напоказ остальным подругам. И Вероника понимала, что её шансы находятся на последнем месте, позади всех остальных подруг. Основной претенденткой на первый план выходили Лера, а вот теперь ещё к ней добавилась и Лиза, быстро сравнивающаяся с Лерой, оставляя позади Марину с Женькой, меж собой имевших равные возможности. Но если только тех двоих Вероника легко смогла бы обойти, то ни за Лизой, ни тем более за Лерой ей не угнаться. А ведь это она, именно она, тогда ещё в шутку, бросила мысль о «женитьбе» на Олежке. И эта вначале шутливо подброшенная вроде бы и чушь вдруг получила такое развитие у всех подруг! И кажется идёт к реальному воплощению. Вот только явно не у неё! И потому сегодня она порой даже старалась подтолкнуть ситуацию чтобы Олежку пороли бы снова и снова. И, случись непоправимое, если он погибнет под бичами, то уже он и не достанется никому. Раз уж точно не ей!…
А теперь вот и стремительно ворвавшаяся и энергично берущая инициативу Лиза. Зачем она так оберегает Олежку? Явно для себя, имея на него будущие виды? Неужели в её голове уже давно созрела мысль, которую она, Вероника, только недавно подбросила как шутку? Ведь, проверяя реакцию Леры сегодня по окончанию порки Олежки, Вероника думала, что если она услышит, что подруги в любой момент готовы будут ликвидировать Олежку, то она тут же и скажет, что заберёт его к себе под видом бракосочетания, чтобы затем держать в заботе
А любовь то рядом....