- Не знаю. Вряд ли. Если только у меня на даче попробовать, - отвечала Лера. И то, для начала разве что только "дождик", и где-нибудь в углу участка, около компостных куч. Заблюёт всё вокруг себя, там это неважно! Копро - это точно не выйдет, хоть запори его всмерть! Зато там - и розги, и крапива! Участок большой, крики не так слышны! А если вот "кобылу" поставить на одной там площадке, около забора, то можно употреблять и длинные плети, и даже кнут! Есть где размахнуться! А если ещё и в баньке его попарить, да по распаренной коже плёткой - ух будет здорово! Надо будет в ближайшее время его прогулять!
- Ладно, попробую им заняться! Если хорошенько лупить кого-то - он допрыгнет и до Луны! А сейчас чего? Давно прочищали?
- Да какой-то час назад ему была ставлена клизма!
- О! Добре, добре! Дюже добре! - Вероника с силой всунула Олежке в попу сначала указательный палец, а потом сразу три пальца, прошлась ими взад-вперёд, повертела, затем помахала ими близ своего носа, и заставила Олежку тщательно их обсосать.
Держа Олежку за цепочку, Вероника прошествовала в маленькую комнату. Быстро разделась. Это оказался какой-то обтянутый кожей скелет с выпирающими рёбрами и ключицами. Тонкие руки и ноги были похожи на палки, и сами движения ими, в особенности руками, были похожи на взмахи палками. Груди без лифчика болтались как два длинных пустых мешка. Вероника вставила в себя толстую, но более короткую сторону страпона, заставила Олежку затянуть ей сзади ремни.
- Ну чего ждёшь? Ложись, орясина! На спинку, на спинку, ножки вверх и пошире!
Ему пришлось держать ноги на весу, а скованные руки поднять за голову. Никаких подушек под спину ему тоже не подсунули. Вероника своими костлявыми пальцами буквально впилась в его истерзанные ягодицы, с силой приподняла его попу, и как-то снизу, больно и грубо вошла в Олежкину дырочку. Легла на него. Бесцеремонно дёргая его за ягодицы, она стала трахать, постоянно изгибаясь телом, отчего страпон вертелся во все стороны, причиняя мучительную боль. Оргазм зато у неё оказался сильнее, чем у остальных подруг. Минут пять её колошматило как в припадках, с громкими криками, рычанием и воем. Отдыхала и отдувалась она прямо на Олежке, не вынимая из него страпон.
На улице всё так же громыхала буря, ветер рвал ветки с деревьев, но Олежка, совершенно не обращая внимания на часто озаряющие комнату вспышки лежал под Вероникой, и отвернув в сторону лицо, тихо плакал. Наконец госпожа вздрогнула в последний раз, и соскочив с кровати, сдёрнула и его на пол. Отцепила страпон, села на край и за волосы потащила его к себе. Олежка уже хорошо знал, что следует делать. К счастью, волосы на лобке у Вероники росли плохо, и были недавно подстрижены. Разумеется, мочой воняло, и она имела очень резкий и острый запах, хоть и без "селёдочной" отдушки. Но, стремясь заслужить снисхождение и избежать слишком жестокой порки, Олежка постарался. То нежно трепеща языком, то с силой засасывая, он видел, как изгибается и стонет госпожа, за волосы с силой прижимая его лицо к своей щели. И когда он всосал, облизывая языком, её клитор, у Вероники по телу вновь прошла оргазменная дрожь, и через несколько секунд Олежкин рот был полон её выделений.
Немного повозив его лицо по своей пизде, Вероника не спеша повернулась, подала назад свою тощую попу, испещрённую точками от уколов, и Олежка с таким же тщанием обласкал языком её дырочку
школьный дневник