бы и всадить ему и сотню, даже больше ударов! - хохотали девки между собой. - И теперь уже жопка в темноте светить будет, не хуже фонаря!
С этими прибаутками его потянули на кухню, где у порога опять стояла миска. В налитой там воде плавали сухие огрызки хлеба.
- Лакай! Тебе корм!
Олежка отпил немного воды, кое-как захватил губами немного размокший кусок хлеба, и пока он его жевал, Марина шлёпнула ему в миску полную столовую ложку горчицы.
- Жри и изображай удовольствие!
Боясь порки, Олежка кое-как поглощал это месиво. Горчица буквально терзала рот и горло, из глаз у него рекой катились слёзы. Но, следуя требованиям, он старался растянуть на лице блаженную улыбку.
- Вот видишь, плётка может переломить саму натуру! Так что думаю, со временем он свободно надрессируется и на "унитаз", - гудела Вероника.
- Это - только на даче! На улице, и в углу участка!
Что ему предстоит в будущем, какие планы у девок будут насчёт него, и что им стукнет в башку в следующую минуту - он не мог знать, и потому старался только лишь не рассердить своих хозяек. Он доел всё из миски, и умоляюще поднял лицо на них.
- Чего ещё там надо? - Женька стеганула Олежку цепочкой. - Ну, говори уж, всё равно от плетей тебе не уйти!
- Воды! Попить!
- Это было и так понятно! Но раз тебе её не дали, значит госпожи не считают это нужным! Чую, нарвёшься ты сейчас! - девки не упускали случая, чтобы лишний раз "пригнуть" его. Но всё-таки, сделав вид что она "сжалилась", Женька потащила его в туалет, и там дозволила набрать из унитаза миску воды.
- Нечего его сильно баловать, тем более тогда он ночью захочет ссать!
Почти сразу после того всего он вновь был отстрапонен всеми девками, причём Вероника имела его целых три раза; после того, как он вылизал и отсосал у всех девчонок, ему вновь кинули ту же ковровую дорожку, и связав цепочкой ноги, пристегнули за руки к ножке кровати.
Грозу уже утащило от города, молний не было видно. Только редко доносились ворчащие раскаты грома. Вместо ливня на улице шумел ровный дождь, и потому Вероника решила заночевать у Леры. Утром ей надо было в поликлинику, за каким-то бесплатным лекарством.
После грозы заметно посвежело, и ничем не укрытый абсолютно голый Олежка стал замерзать, лёжа на полу. Попа у него снова жутко болела, опять ныло анальное отверстие. Но нервное напряжение резко спало, и он уже начал было проваливаться в забытьё, как в комнату влетела Марина и двинула его в спину ногой.
- Слушай внимательно! Завтра тебя хочет видеть ещё одна госпожа. Когда она придёт, утром или вечером, нам неизвестно, а тебе и не надо знать, не твоё дело! Если кто-то из нас зайдёт сюда утром, а ты ещё будешь дрыхать, то... Я не собираюсь тебя пугать, ты должен сам понимать, что с тобой будет, особенно если госпоже придётся ожидать тебя хоть лишнюю секунду по твоей вине! Всё слышал и понял?
- Да, госпожа Марина!
- И если она окажется недовольна тобой, будет ещё хуже!
Сил осознавать будущее у Олежки уже не было, и он как в прошлый раз провалился в яму неспокойного забытья.
Проснулся он словно от толчка. Бессмысленно озираясь, начал смотреть по сторонам - сначала ему показалось, будто над ним стоит кто-то из госпожей, что он проспал, и сейчас его потащат пороть. За окном занималось утро. Ветер растаскивал тучи, слышно было, как шлёпали падающие с крыши капли. Кажется, ночью над городом прошла ещё одна гроза. Солнце уже
Вилла