летучая мышь, "чебурашкой"... Ну, понятно, из-за моих ушей. Я всё время из-за них комплексовала. Даже папа, если на меня сердился, то для обидности мне про них говорил. Потому что это было моё слабое место. Даже ещё недавно насмехался, что мне именно из-за ушей никогда не выйти замуж.
- Но хоть у одного любителя подразниться ты не пробовала отбить эти желания?
- Ещё как! И получалось! Надо просто быть решительней, где не возьмёшь одной лишь силой, следует превосходить наглостью. И не стесняться.
- Как же это?
- Ну, вот кое-кто подскакивал сзади и щёлкал пальцами по уху. Или делал это с задней парты. Я поглядывала, уже засекала. И он не успевал отскочить, как я вцеплялась ему в ухо, и таскала во все стороны. Часто раздирала в кровь. Понемногу эти "любители" отсеивались. Так! Но был ещё один неуловимый вредник. Этот повадился во время перемен рисовать на доске Чебурашку. Очень грубо, а потому и быстро - раз-раз, большой круг, и с боков два круга поменьше, уши. Но все знали, о ком это. Ну, и смеялись. Наконец его поймали, заставили перед всеми обещать, что он больше так не будет. Тем более, что каждый раз приходилось стирать с доски его шедевры живописи. Так он стал подкидывать мне на парту листочки бумаги с такими ж рисунками! И убегал. Один раз я его подкараулила за дверью, и когда он выходил, толканула так, что он упал. Я села на него верхом, и учительской линейкой, знаешь может, метровая, толстая, начала лупить его по жопе. А потом заставила этот рисунок съесть. И знаешь, кажется именно после этого я начала ощущать потребность кому-то делать больно. И именно хлеща по заднице. Так, какую-то внутреннюю потребность, или даже смутное желание, сама ещё не понимая, что это и зачем. Да! Этот дурак на какое-то время прекратил художничать, но потом нет-нет, да стали появляться на моей парте листочки с контурами, похожими на Чебурашку. И подбрасывал он мне их аккурат перед самым-самым звонком, чтобы не оставалось времени поймать и надавать ему. И тут же чинно, с невинным видом, садился на своё место. А оставалось бы время, я б стала гоняться за ним с линейкой, а он бы прыгал через парты из ряда в ряд, и корчил рожи, махая ладонями около ушей, и так до самого звонка. Как это было однажды. После чего он и стал подгонять к последней полуминуте. А я попросила одну свою подружку вместе подсмотреть, чтобы она подтвердила, и как только он кинул мне на парту бумажку, мы заскочили. И тут же - звонок! Я прыгнула ему на спину, повалила. У него на лбу оказалась потом шишатина - во! А я налегла ему на спину коленом, и стала растягивать его уши. Уже все собрались, нас кое-как разняли, но более виноватым всё равно оказался он. Подружка рассказала, что видела как он подбросил рисунок, и его предупредили, чтобы это было в последний раз. Во как надо! - Лера рассмеялась над своими стародавними проделками, заражая смехом и остальных девчонок. - Кстати, Лиз, ты вроде как хотела добавить ему от себя, розгами? Не передумала?
- Разумеется, нет!
Женька к тому времени уже получила всё возможное удовольствие. Предоставив Лизе отхлестать розгами уже полностью пришедшего в себя Олежку, девки отошли к беседке. Лера сказала, что ей уже давно надо собираться съездить по каким-то делам.
- Увидите, - отвечала она, загадочно улыбаясь, когда подруги начали расспрашивать о цели поездки. - Я ж сказала, что подготовлю сюрприз!
Наездница